После, оставшись наедине, мог и затрещину дать. Но на людях – никогда.
– Какие-то проблемы? – Я закрываю собой ребенка Алёны и смотрю на Александра, сощурив глаза.
Мужик переводит на меня вопросительный взгляд.
– Ты кто такой? – грубо спрашивает он, спустив хнычущего сына на землю.
– Тоже отец. Тон сбавь, когда разговариваешь с моим ребенком.
– Он постоянно ведет себя как звереныш. Отец, – хмыкает мужик. – Может, пора поговорить и объяснить, как себя ведут в обществе нормальные дети?
– У меня нормальный сын, и в твоих нравоучениях он не нуждается.
Чтобы больше я не видел тебя возле Андрея. И мать его глазами не пожирай, а то я свои звериные замашки продемонстрирую. Они похлеще, чем у простого ребенка.
Разговор у нас получается коротким. Потому что на площадке, оказывается, находится мать мальчика, которого толкнул Андрей. Она подходит к нам, говорит, что ничего ужасного не случилось, что дети давно не могут поделить одну девочку. Александру так и вовсе остается молчать и исподтишка лобызать фигуру Алёны глазами, пока его жена не видит этого и уделяет внимание их общему ребенку.
Козел, а не мужик. Презираю таких.
Мы расходимся в стороны через пару минут.
– Всё. Я подстраховал. Но решать конфликты нужно иначе. Не кулаками. Он с детства к этому привыкнет, потом ничем не искоренишь, – говорю я, возвратившись на место, и наблюдаю, как Андрей играет в песочнице, мельком поглядывая в нашу сторону. Уже не таким замораживающим взглядом.
– Без кулаков, да? – улыбается Алёна.
– Андрей тебе никого не напоминает? Знаешь, он к тебе отношения по крови не имеет, но что-то общее между вами определенно есть. Я часто проводила такие параллели… – Цветок вдруг осекается, поджав губы, и меняется в лице, поняв, что сказала лишнее.
Пульс от ее слов за секунду разгоняется до сумасшедшего. Проводила параллели, да, Алёна? Представляла, что это мой сын? Вот ты и попалась, цветочек. А говоришь, что я тебе безразличен. Значит, обманываешь?
19 глава
– Можно с этого места поподробнее? – прошу я, не сводя глаз с лица Алёны.
Цветочек молчит. Кусает пухлую губу, а потом вдруг улыбается. Так искренне и обезоруживающе, что кровь начинает шуметь в висках, а я снова думаю о том, что выдержка летит к черту, когда нахожусь рядом с ней. Прямо здесь, на виду у детей и их родителей, впился бы поцелуем в манящий рот Алёны. Но приходится взять себя в руки и не обращать внимания на горячий трепет в груди.
