Ну в кого ты такая упертая, Алёна? Почему в прошлый раз не сказала, что тебе нежелательны физические нагрузки? Разве стал бы я настаивать на этих съемках?
Передаю Ласке слова Шипиевой, чтобы с пацаном ехала домой. Собираю вещи Алёны в сумку. Вешаю ее на плечо и возвращаюсь к скамейке.
– Встать сможешь? – спрашиваю я, задерживая взгляд на белом лице.
– Попробую, – кивает она.
Пытается подняться, но сильно морщится и громко охает.
– Так больно?
Алёна слабо кивает.
– Еле отвела тренировку.
– Я заметил.
Подхватываю Алёну на руки.
– Ян… – шепчет она.
– Сам отвезу тебя к врачу. Обними меня за шею.
Прижимаю Алёну к себе, и, когда улавливаю ее аромат, чувствую тепло соблазнительного тела, аж ноги подкашиваются и сбивается дыхание. Наркотик. В чистом виде. Будто и не было нескольких лет разлуки. Я все так же сильно хочу Алёну и дурею от ее запаха.
– Ян, ты не обязан…
– На такси одну не отправлю, – обрываю ее. – Скорая будет ехать черт знает сколько. Где находится твоя клиника?
– На Кутузовском проспекте.
Я выхожу из здания с Алёной на руках. Она утыкается лицом в мою шею и впивается ногтями в кожу на затылке. Неужели так больно, цветок? Мне тоже. Особенно за грудиной. Разве заслужил в тот раз такое отношение с твоей стороны?
Я усаживаю Ковалёву на сиденье, пристегиваю ее ремнем безопасности и набираю Настю еще раз – уточнить, у кого Алёна делала операцию и где находится ее врач, чтобы не терять время в регистратуре на пустую болтовню.
Всю дорогу то и дело посматриваю в сторону Алёны.
Она сидит, прикрыв глаза, и держится руками за живот.
– Алён, – зову ее, когда через пятнадцать минут подъезжаю к клинике. – Мы на месте.
Ковалёва слабо приоткрывает глаза и поворачивается ко мне. Я опускаю взгляд и замечаю, что между ног на кремовом комбинезоне проступает кровь.
Блядь. Камня на камне не оставлю от этой шарашкиной конторы, если не поставят красавицу на ноги. От беспокойства ощущаю, что внутренности словно стягиваются в узел.
Чем-то это все напоминает день, когда я повез ее на каток, а прямиком с него – в травму.
Только сейчас, хоть и неумышленно, я, кажется, сам виноват в плохом самочувствии Алёны.
Беру ее на руки и несу в клинику. По-моему, лицо Алёны еще белее стало за эти минуты. Поднимаюсь на второй этаж и ногой открываю дверь, наплевав, что врач ведет прием. Захожу в кабинет, ощущая, как внутри все клокочет от гнева. Руки бы повыдергивал этим костоломам, которые долечить нормально не могут.
