Неужели забыла? А я всё помню.
– Допустим, – уже тише и не таким раздраженным тоном отзывается Алёна."
"– Так вот, те презервативы с браком оказались, а мы с тобой их израсходовали. Ты когда узнала о том, что находишься в положении? До нашего расставания или уже после?
– Бред какой, – морщится Алёна. – Что значит с браком?
– То и значит. У Измайлова была коробка с проколотыми презервативами. Паша, это хозяин дома, где мы были, в такую же ловушку угодил со своей девушкой, как и мы: они взяли чужое без спроса. Сейчас их парню чуть больше, чем твоему.
Или все-таки нашему? – давлю я интонациями. – Ты же с нами двумя спала. Все может быть, правда?
Хотя если бы Андрей был моим, я бы хоть что-то почувствовал! Он бы мне снился. А снилась только Алёна. Маленькой напуганной девочкой. От которой постоянно веяло холодом. Так бывает, когда человек уже мертв. После этих снов я просыпался разбитым, а потом весь день мучился головными болями, от которых не помогало ни одно обезболивающее.
Невозмутимость уходит с лица Ковалёвой.
Чувственные губы бледнеют. Как же быстро все меняется в зависимости от нюансов. Еще вчера утром я был полон уверенности, что оставлю Алёну в покое, а уже вечером метался по квартире, как зверь, дергая помощницу матери, чтобы та немедленно нашла свидетельство о рождении пацана Ковалёвой*.
– Алёна, – выхожу из себя, когда она долго молчит, о чем-то думая. – Отвечай.
– Нет, неправда. Этого не может быть, – выдыхает она потрясенно и разворачивается, собираясь уйти.
– Да твою же мать! – Я дергаю Алёну за руку, останавливая, и понимаю, что всё.
Самообладанию пришел конец.
Прижимаюсь вплотную, вдыхая ее аромат. Веду носом по нежной коже шеи.
– Ты сейчас специально это говоришь, да? Чтобы я ушел? У тебя же на лице написано, как ты шокирована услышанным. Я хочу провести генетический тест. Прямо сейчас. Поехали?
Замечаю, как на ее коже появляются мурашки, и сжимаю тонкое запястье сильнее. Не отпущу, пока не согласится.
– Анализ тебе не понадобится, Янис. – Алёна пытается выдернуть свою руку.
– Ты не имеешь к Андрею никакого отношения. Отпусти!
Несколько секунд я разглядываю ее лицо, чувствуя, как сердце в груди мучительно сжимается. Не трогай и заведи своего, да, Алёна? А может, уже завел?
– Алёна Владимировна, – окликает Ковалёву какая-то девушка. – Урок начнется через пять минут. Там приехала комиссия. Все ждут только вас.
Алёна переводит на меня взгляд.
– Позже поговорим. Мне нужно идти.
– После тренировки? – настаиваю я.
– Не знаю.
