– Подробности я как раз знать и не хочу. Костя сейчас в стране? – переводит Алёна разговор в другое русло.
– Угу, – киваю я. – Но по моим источникам уехал на свою малую родину. Как надолго – не знаю.
– Вы так и не общаетесь?
– Ну почему же. По работе пересекаемся. Эмоции и злость поутихли. Общение понемногу восстанавливается. Как раньше между нами естественно отношений не будет, но хотя бы нейтралитет сохранить попытаемся.
Повисает пауза. Алёна тянется за кофе и делает глоток. Я исподтишка наблюдаю за ней и сам не понимаю, как выскакивают эти слова.
Язык должен был онеметь от такого количества поцелуев.
– Как погибли твоя мать и сестра? – спрашиваю я.
Последнее время эта мысль почему-то не даёт мне покоя. И это очень странно. Мать Регины мне снилась и просила не обижать ее девочку, а все, что связано с Алёной – тишина и пробел. Но и разница между цветком и чокнутой колоссальная. У Рины ничего не держится внутри, ей обязательно нужно сказать все, как есть, а с Алёной другая история. Иногда не знаешь, о чем она думает и что у нее внутри.
Предполагаю, о каких-то вещах мне лучше и вовсе не знать.
– Тяжёлое время было, – вздыхает Алёна. – Ириска сильно заболела. Все деньги уходили на ее лечение. Моя травма окончательно подкосила наш бюджет. Мать по вечерам приходила уставшая с работы. Я тоже пыталась копейку заработать. Потом Слуцкого встретила, он в Москву позвал, работу хорошую предложил, мы жить вместе начали. Казалось, дела немного в гору пошли. Но однажды вечером мне соседка позвонила и сказала, что мама и Ириска отравились угарным газом.
Сестру вроде как удалось откачать, а мать – нет. Я сначала не поверила. Примерно, как у тебя с братом и Игорем было: впала в ступор и не могла и слова вымолвить. А когда приехала домой… – ненадолго замолкает и поджимает губы. – Не знаю, как не тронулась умом. Вмиг ничего не стало. И деньги оказались не нужны. Не думала, что в жизни разом столько всего плохого может происходить. Потом, правда, ты появился, попытался развеять нависшие надо мной тучи.
Но мне в то время совсем не до отношений было.
– А Настя?
– Не разлей вода были с Ириской. После смерти мамы и сестры я Ласку в Москву забрала, подальше от ее безумного и выпивающего отца. Вместе переживать горе оказалось проще. Не смогла девчонку одну оставить. Да и не хотела, честно говоря.
Какое-то время сижу прикрыв глаза и прислушиваюсь к внутренним ощущениям. В душе раздрай. Мысли о прошлом и нашем расставании с Алёной не идут из головы.
