Слышу какие-то ругательства на заднем фоне, явно мужские и обращенные к цветочку, а потом связь прерывается.
Одеваюсь на лету, хватаю ключи и спускаюсь вниз. Получив координаты от Алёны, еду к ней, не обращая внимания на светофоры и сплошные. Вот что за невезение? Почему, стоит только подумать, что немного все нормализовалось, как опять происходит какая-то херня?
Остановив машину возле серебристого седана, зад и перед которого разбит в хлам, я выскакиваю на улицу и иду к Алёне. Цветочек сидит на пассажирском сиденье и держится за голову, смотря перед собой.
– Ты как, Алён? – присаживаюсь на корточки и замечаю, что у нее разбита бровь и правая часть лица.
– Все в порядке. Только голова немного кружится. И в ушах звенит от того, что вон тот мужик все время на меня орет, – цветочек кивает куда-то в сторону. – Удивительно, что подушки безопасности не сработали. Было бы тогда хуже.
Отходить от Алёны не хочу, но гнев поднимающийся из глубин вот-вот попросится наружу и начнется извержение вулкана. Осматриваю место ДТП, после разговариваю с инспектором, который стоит в стороне и заполняет протокол.
Машина сзади, не соблюдая безопасную дистанцию, въехала на скорости в седан цветочка, да с такой силой, что по инерции Алёнина впечаталась в ту, которая находилась впереди. Все три автомобиля пострадали и выглядят теперь не лучшим образом.
– Формальности я улажу, если будет необходимо, – оставляю инспектору свою визитку и иду к цветочку, заметив, что мужик, которому она разбила тачку опять кружит коршуном вокруг нее, активно жестикулирует и что-то громко говорит.
Беру орущего орангутанга за грудки и отвожу в сторону, бросая взгляд на бледную Алёну.
– Прекращай, – пытаюсь говорить спокойно, но выходит на таких же грубых интонациях, как и у него. – Ты же видишь девушка не виновата. Козлу, который в нее въехал мозги вправляй, а ее оставь в покое. Если хоть еще одно слово из твоего рта вырвется в ее сторону, то в ебальник тебе заеду. И плевать, что мне за это дадут пятнадцать суток, а, может, и больше.
– Ян, – сбоку доносится тихий голос Алёны и она кладет руку на мое плечо.
Цветочек похожа сейчас на смерть. Глаза и волосы – черные, губы – белые. Сильно шатается. Кажется вот-вот спикирует на асфальт, если ее не поддержать.
– Все нормально, – настаивает она.– Пожалуйста, не нужно. Не ввязывайся. Я не за тем тебя позвала. Отвези меня домой.
Нет, ничего не меняется. И в нашем случае не изменится. Придется каждый раз идти на компромисс и обоюдные уступки.
