Эти несколько букв отзываются дрожью в грудной клетке, а в висках проносится ураган из недавних фраз, когда Багдасаров пришел делать мне предложение.
– Кто тебя сюда привел? Зачем?
– У тебя перенесли бой, а ты ничего мне не сказал…
– И не собирался.
– Почему?
Ян молчит и снимает с себя одежду. Небрежно бросает ее в сумку.
– Потому что хотел сделать сюрприз, а теперь его придется отложить – на мне живого места сейчас нет. Лучше бы ты осталась дома…
– Ты из-за меня пропустил тот удар? – перебиваю его.
– Мне очень жаль. Я опять чуть все не испортила. Прости, – подхожу ближе и целую влажные скулы Багдасарова, взяв их в руки.
Твердые мышцы, прижатые к моему телу становятся почти каменными.
– Ну и хер с ним, с этим ударом, – спокойно произносит Ян, когда я касаюсь губами каждой его ссадины. – Я вышел на ринг лишь из-за чувства долга. Да, мечтал заполучить титул, но кое-что другого явно сильнее, – поднимает руку и нежно гладит меня по волосам.
Из глаз отчего-то начинают течь слезы.
Мне так больно видеть разбитое лицо Яниса. Я стираю мокрые дорожки кулаком и прячу лицо на его груди.
– Тише, цветок. Со мной все в порядке. Кто тебя вообще надоумил привести на этот бой?
– Настя, – честно признаюсь я.
– Спелась с Третьяковыми на наши головы, – хмыкает Ян. – Но Игорь основательно подсел на твою подругу. Постоянно теперь о ней говорит. Думаю, у него к ней все серьезно.
– Я буду рада, если у них все сложится.
– А у нас, Алёна? – прямо спрашивает Ян. – Сложится?
– Сложится.
– Поднимаю руку и показываю Багдасарову его кольцо, которое ношу на безымянном пальце с того самого вечера, когда он его принес.
– Извини, цветок. Опять у меня нифига не романтично все получилось, но могу отдать тебе свой зуб, хочешь? Он шатается, и если приложить чуть усилий, то он твой. Как и мое сердце. Как весь я.
Целую минуту я борюсь с желанием поцеловать Яна, но мне страшно причинить ему боль.
– Я завершаю сегодня один жизненный этап, чтобы начать другой.
С тобой. Твоим волчонком и нашими будущими детьми. В другой стране. Это не порыв, а взвешенное решение, – продолжает он, по-своему, истолковав мое молчание и по-видимому приняв его за мое очередное сомнение. Которых на самом деле не осталось. Ни одного. – Ты согласна?
– Будущих детей? – шепчу я, не в силах справиться с эмоциями, которыми опять накрывает с головой.
– Ну не думаешь же ты, что мы одного эгоиста Андрюшу воспитывать будем? Ещё наплодим.
