Почему мне ничего не дается просто и постоянно появляются обстоятельства, которые мешают строить личную жизнь? Как и на кого бросать секции? А школа? Разве это справедливо, оставлять работу, в которую вкладывала столько сил и души?
Багдасаров, проводив мать и отца, возвращается на кухню. Прислонившись плечом к дверному косяку, наблюдает, как я замешиваю пирог и выливаю тесто на противень.
– Это твое окончательное решение? – сухо спрашивает он.
То есть за моей спиной обсуждать переезд со своим отцом, не спросив моего мнения, Яниса совершенно не задевает, а услышать отрицательный ответ неприятно?
Пауза между нами натягивается и становится похожа на пружину, которая вот-вот лопнет.
Бросив взгляд на Андрея, тихо отвечаю:
– Сейчас не нужно об этом. Давай отложим разговор до вечера. Пожалуйста.
– Почему? – я ощущаю себя как расстроенный музыкальный инструмент, который пришел в негодность.
– Из-за Андрея, – спокойно отвечаю я, беря себя в руки. – Он против."
"Ян стоит ещё пару минут, наблюдая за мной, а потом уходит в гостиную и долго не появляется.
Даже отказываться есть с нами пирог и пить чай. Ну и ладно. Я настаивать не буду. Не все в жизни получается по щелчку пальцев, где-то приходится прикладывать усилие и терпение.
Домой мы едем в напряженном молчании. Меня гнетет эта тишина и задумчивый, подавленный вид Багдасарова.
– Ян, я..
– Сейчас не нужно, – обрывает меня Янис. – Давай отложим все разговоры до вечера, – возвращает мне мои же слова.
Боль снова выжигает внутренности.
Я стараюсь думать о том, что у меня все хорошо, Андрей здоров, Ян рядом и не собирается нас бросать. Это просто временные трудности, которые мы обязательно преодолеем. Раньше эти мысли меня всегда успокаивали, а сейчас ничего не помогает. Мне опять тревожно за наше будущее от возникшей неопределенности.
Ближе к вечеру Андрей просится на улицу и не отходит от подоконника. Теребит в руках прозрачную тюль и все время говорит о Дине. Ума не приложу как уговорить сына на переезд, но как-то придется на это настроиться.
Прошу Настю спуститься с Андреем на детскую площадку, а сама иду за телефоном на кухню. По телу пробегает озноб от мысли, что между мной и Багдасаровым все может закончиться вот так. От Яна нет никаких вестей уже несколько часов, хотя он обещал приехать. Интересно, если я откажусь с ним полететь, он опять сойдется с Никой?
Ревность тут же вспыхивает в груди с новой силой. Закрываю глаза и просто дышу.
