— Всё равно непонятно, зачем тогда я нужна тебе? Вам? Кто там еще стоит за этим беспределом?! Если я не являюсь ценностью для отца. Вам нужно то, что принадлежит мне? Вы для этого меня похитили? — уже требую ответов.
— А неважно, питает ли он к тебе чувства или нет. Главное, что он засветился, и мы сможем его достать. О том, что тебе что-то принадлежит, мы узнали после. Но мы это отожмем и без твоего участия. Как только скормим Дыма червям. Ты всего лишь инструмент. Я уже говорил.
— Боже, я сейчас сойду с ума! — отчаянно стону, мечась по комнате.
— Я всё равно ничего не понимаю, — качаю головой. Какие-то отморозки, включая моего отца, пользуют меня как вещь.
А потом что, выкинут на свалку?
Тоже скормят червям?
— Подойди к окну, — просит он меня.
— Зачем?
Мне сейчас не до созерцания красот этого особняка.
— Просто, блядь, подойди к окну! — хрипло рычит он, морщась.
Ладно. Подхожу. Отдергиваю штору, смотрю.
— Видишь там беременную девушку, блондинку?
Вижу. Там и правда у фонтана беременная девушка.
Такая инородная в этом замке чудовищ. Красивая, тонкая, светлая.
— Да, вижу.
— Это Ева. Дочь Царя.
— А, тогда всё понятно, — иронизирую я.
— Просто слушай, Таисия, — устало выдыхает он. — Царь держал контроль у себя. Этот город принадлежал ему. Дым убрал Царя в надежде, что весь контроль перейдет к нему. Еву, как единственную наследницу, он тоже хотел устранить.
Всматриваюсь в девушку, которая гладит подбежавшего к ней белого лабрадора. Не похожа она на дочь какого-то там авторитета.
Боже, кто все эти люди? Кем они себя возомнили?
— Дым тоже ее похитил, хотел продать в рабство за границей и убрать Назара, ее супруга.
Но обосрался и скрылся, чтобы его не прирезали за это, как шакала.
— Да господи! Во всей этой кровавой цепочке я не понимаю только одно: при чем здесь я? Почему я? — опять начинаю истерить. Потому что слишком много шокирующей информации.
— При первом покушении на Царя люди Дыма зацепили мою жену. Ее убили на месте прямым попаданием в голову. Она тоже была ни при чём… — выдыхает Гордей.
Резко разворачиваюсь к нему, прикрывая рот рукой. А он буквально выдирает из своей руки капельницу."
"— Татьяна! — рявкает Гордей. В комнату тут же вбегает девушка в медицинской форме. — Закончилась, — холодно сообщает он. Женщина молча осматривает его вандализм и кидается накладывать стерильный тампон на место, где была капельница, останавливая выступающую кровь. А потом также молча, стараясь смотреть в пол, собирает всё и выходит из спальни.
