Внедорожник резко виляет, кидая меня к двери.
Сглатываю, когда к горлу подступает тошнота. Кажется, меня сейчас вырвет от ужаса, запаха пороха и крови.
Машина снова виляет, Гордей ругается, а меня кидает из стороны в сторону. Я бьюсь головой, но боли не чувствую.
Впиваюсь ладонями в обшивку сиденья, потому что машину начинает трясти еще больше, как будто мы свернули с трассы и едем по бездорожью. Но я боюсь поднять голову, чтобы в этом убедиться.
Мы не выберемся. Нас загонят в угол и…
Я уже потеряла счёт времени и даже не заметила, когда вокруг все стихло и машина пошла плавно.
Замелькали огни города. Но я все равно боюсь подняться и отцепить руки от сиденья, которые уже побелели от напряжения. Только стискиваю зубы и судорожно дышу, пытаясь еще больше не сойти с ума.
Машина замедляется, а потом и вовсе останавливается. Зажмуриваюсь, когда слышу голоса за пределами автомобиля. Мы снова плавно трогаемся, всего на минуту, а потом останавливаемся.
Мы выжили? Все закончилось?
Слышу разговор мужчин, хлопанье дверьми, но не могу пошевелиться, тело словно деревянное.
С моей стороны тоже открывается дверь, впуская прохладный воздух.
— Отойди, я сам, — рявкает на кого-то Гордей. В голосе агрессия.
— Гор, ты ранен, мы сами с ней разберёмся, — слышу сиплый голос незнакомого мужика, но головы так и не поднимаю. Я бы и рада, но не могу пошевелиться.
— Я. Сказал. Я сам, — холодно произносит Гордей сквозь зубы. И мне отчего-то становится парадоксально легко, что он сам меня заберет, а не какой-то сиплый мужик.
Слышу удаляющиеся шаги и голоса.
— Тая, — голос Гордея становится спокойнее. — Все закончилось, поднимайся, — просит он меня. А я лежу на месте, пытаясь выдохнуть.
Что закончилось? Ничего не закончилось для меня. Я домой хочу, к бабуле. Обнять ее и рыдать, пока не станет легче.
— Детка, — он прикасается к моему плечу, проводит по волосам, пытаясь убрать их с моего лица.
Дергаюсь, как от удара током, резко садясь. Хочется крикнуть, чтобы не трогал меня, но я закусываю губы, смотря на Гордея.
Его брюки испачканы в пыли, на голый торс накинута тонкая кожаная куртка, лицо искажено болью и усталостью, а глаза лихорадочно блестят. Но останавливает меня не это. А подтеки крови на его груди, тянущиеся от плеча. Реальная запекшаяся кровь на реальном человеке, с которым я еще час назад…
Это не фильм и не сон."
"— Ты ранен? — шепчу пересохшими губами.
— Иди сюда, — протягивает мне руку, так открыто и искренне игнорируя мой вопрос про ранение.
