Сезон подходит к концу, вечерами уже прохладно. А мой лёгкий сарафан не греет. Скоро и вовсе все туристы разъедутся, и, как говорит Макар, здесь станет очень тихо и умиротворенно.
Работа подходит к концу, почти все посетители разошлись из-за прохладного ветра с моря.
— Да когда они уже напьются своего пива? Куда в них столько помещается? — возмущается Макар, указывая глазами на компанию за дальним столиком, которая уже часа два цедит пиво и никуда не собирается. А наш бар работает до последнего клиента.
Пожимаю плечами, принимая от Макара кофе. Мы выходим из-за стойки и тоже садимся за столик отдохнуть.
— Через полчаса погаснет свет, — шепчет мне Макар. — Очень удивлюсь этому.
Усмехаюсь.
Марк так часто балуется с последними клиентами. Вырубает свет и делает вид, что что-то сломалось, провожая засидевшихся гостей.
— Ну вот хер ли его принесло? — указывая глазами на барную стойку позади меня, бурчит Макар. Мы устали сегодня. Да и время позднее.
— Не парься, я обслужу, — отмахиваюсь я, отставляя свою чашку с кофе.
Поднимаюсь, оборачиваюсь, направляюсь к бару, где стоит высокий ширококостный мужчина в лёгкой белой спортивной рубашке и таких же тонких пляжных штанах.
Я настолько не ожидаю его здесь увидеть, что отказываюсь узнавать со спины. Но сердце отчего-то пропускает удары.
Захожу за бар, и мы встречаемся взглядами.
Гор облокачивается на стойку, подаваясь ко мне ближе. А я отступаю. Даже прикрываю на секунду веки, а когда открываю, он по-прежнему здесь.
Мне вдруг кажется, что я сплю или сошла с ума, потому что не может его здесь быть.
Зачем он вообще здесь?
Чтобы меня снова ломало. И в этот момент я ненавижу его еще больше. За то, что такой же привлекательный, за то, что жадно его рассматриваю, за то, что тону в его бездонных глазах и подкашиваются ноги.
Прихожу в себя первой, собирая всю свою волю в кулак.
Где был этот подонок, когда я, как последняя идиотка, ждала его возле нотариуса?
— Добрый вечер. Что будете заказывать? — холодно интересуюсь я, словно не знаю его.
Как он игнорировал меня в нашу последнюю встречу. Ухмыляется подонок. А мне хочется отхлестать его по щекам.
Ну зачем он вообще явился? Для чего?
У меня обнаружилось еще одно наследство, которое он не прибрал к рукам?
— Коньяк, — отзывается Гор своим невыносимо хриплым голосом.
Наливаю ему в коньячный бокал алкоголь, подаю.
— Что-то еще? — выгибаю бровь.
— Тебя, — нахально ухмыляется, салютуя мне бокалом.
