Кирсанова пожаловалась? Или что-то другое?
Нанеся на заросшие щеки пены, я разогрел бритву под горячей водой и поднес ее к лицу. Молчал и ждал объяснений, чтобы понять, как реагировать на такой выпад.
— Вот! — она ткнула в меня пальцем. — С Милой ты себе такие заросли не позволял, а здесь за две недели, как медведь.
Я прыснул и провел бритвой по щеке вниз, оставляя светлую полоску, что мигом выделила шрам. Напоминание о том, что произошло. Волосы не растут на извилистой кривой, почти как в моем сердце больше никогда не взрастут чувства.
Я просто стал камнем.
Тетя ждала ответа, недовольно скривив губы.
— И что? — натянул я улыбку. — Может, Ангелине это нравится?
— Никому такое не нравится, потому что царапает нежную кожу. Значит, она не ждет твоих прикосновений. Ну и добавка! Что еще за Ангелина?! Почему не Лина или не Ангел? Что за официоз? Вы словно чужие. В глаза друг друг никогда не смотрите. Да я не видела за эти две недели, чтобы вы толком улыбались или обнимались.
Поссорились? Или ты скрываешь что-то от меня?!
— Невесте было плохо после нападения, я не лез, — стряхнул пену, проследил за тем, как утекает в сток мыльная вода.
Мда, оправдание так себе, тетя не поверит, а значит, и Кирсанов выгонит нас из своего дома, как только мы ступим на порог.
Маша продолжала злиться:
— Она беременна, но не больна. У нее даже токсикоза нет, но ест через силу, будто ей крошка в рот не лезет. Леша, что не так? Обмануть старушку решил? Не забыл, что я психологом в школе двадцать лет отработала?
Я отбросил в сторону бритву, полоснул коротким злым взглядом по родному лицу и стал смывать излишки мыла со щек.
Чтобы дать себе время на раздумья, принялся активно чистить зубы.
Тетя лишь ухмыльнулась и сложила руки на груди.
— Ну подумай-подумай, как лучше выкрутиться. Только не забывай, что я тебя слишком хорошо знаю и ложь слышу за версту.
Сплюнув пенную воду, я снял с крючка полотенце и всё-таки отвернулся.
По глазам же поймёт.
— У нас сложный период, тётя. Не вмешивайся.
— Если в сердце другая, лучше никогда не станет, сынок. Я же вижу, что ты всё ещё страдаешь.
Если бы ты знала, что я жить не хочу без Милы, а невеста — это ещё одна беда, которую я вряд ли переживу достойно.
Я скинул завязанную на бёдрах простынь и полез в душ. Голос тети немного отдалился: отвернулась.
— Не нужно жениться только из-за ребёнка, — спокойней сказала она.
