Одним словом байструк, нелюбимый плод, который Земля решила сбросить, пытаясь уничтожить еще в детстве, но я не сдавался. Цеплялся за нее кончиками пальцев и выползал из могилы. Даже верил во что-то светлое, мечтал детям преподавать физкультуру. Бля, во наивный был. Хаксли и Маркеса читал. Нахрена?
— Леш, девочка очень хорошая. Ты только не обижай, — обратилась ко мне тетя Маша и побежала в сторону кухни. Вернулась сразу же с телефоном в руках.
Я напрягся. Это «не обижай», как серпом по причинном месту.
Если бы она знала, что я натворил, плюнула бы мне в рожу. Возненавидела бы.
Тетя подошла ближе, мазнула пухлой ладошкой по моей щеке, провела пальцем по шраму, только ей разрешал трогать, больше никому, и покачала головой.
— От тебя беременна?
— От меня, — глухо ответил и сглотнул.
— Прошлогодние цветы увянут, в землю пойдут, а новые зацветут, вот увидишь.
— Это ты на что намекаешь? — я приподнял бровь и покосился на телефон в ее руке.
— А! Не слушай старую.
О, сам отнеси, — вложила телефон в мою руку, — а я обед пойду готовить. Ангелина просила позвонить.
Когда тетя ушла, я сжал мобилку и прошипел:
— Позвонить, значит, хотела…
Глава 28. Ангел
Гладкая глянцевая бумага фотографии блестела, изображение будто светилось изнутри. Она была наполнена таким счастьем, что по сравнению с этим даже яркий солнечный свет летнего солнца, зелёная полянка и голубое озеро служили необязательным фоном."
"Я смотрела на счастливую семью и не могла поверить, что этот высокий эффектный мужчина — Лютый.
На его правильном лице с высоким лбом и обаятельной улыбкой ещё не было шрама… Я могла поверить, что этого человека зовут Алексей и у него любимая жена и милый сын.
Мальчик выглядел бледным и болезненным, но даже его глаза улыбались. Ребёнок крепко держал за руки родителей и во все глаза смотрел на камеру. Видимо, мама пообещала, что оттуда вылетит птичка, и малыш боялся пропустить это эпохальное событие.
Женщина на фотографии была необычайно красивой. Её будто вырезали из модного журнала и прилепили сюда. Ухоженные волосы, милая улыбка, ироничный взгляд. Она сразу располагала к себе, я бы подумала при встрече, что с такой подругой не соскучишься. Вот только нам никогда не стать подругами.
Она мертва. И Лютый уверен, что убил её мой отец. Я сжала губы, сдерживая накатывающие рыдания.
Нет! Папа не такой. Он не стал бы насиловать и убивать.
