— Нужно время, — я глубоко вдохнул, пропустил мимо ушей укол и добавил: — Для дрессировки девки. Иначе никто не поверит, что мы настоящие жених и невеста. Папанька просто не пустит меня на порог дома. Нужно время, Чех!
— Желаешь испробовать ее поглубже? — хмыкнул он. — Месяц, не больше.
— Два, — вставил я без надежды.
— Ни днем больше, — вдруг согласился урод и затих, будто что-то еще обдумывал.
Ненавижу зависеть от кого-то, но приходилось — он меня с того света вытащил, дал хлеб и воду, когда я нуждался, а когда был морально раздавлен, плечо подставил.
Почти по-отцовски, хотя и по-своему — расслабляться он никогда не позволял, выматывал меня занятиями, едва я поднялся с больничной койки и вбивал в голову, что единственный мой путь в будущее — месть. И я поверил. Это единственная ниточка, что позволяла мне хоть как-то ощущать жизнь, за нее я и держался.
Чех будто веселился, продолжая:
— После Нового года у меня на столе должен лежать твой паспорт со штампом, а жена быть послушной и дрессированной.
Чтобы никто не заподозрил, ты уж постарайся — оттрахай так, чтобы она тебя… боготворила. Все, иди к своей собачке, Лютый! Или сыночка увидишь лишь раз, — мерзко прыснул ядом, — перед смертью.
И беспардонно, не прощаясь, отключился.
Я скрипнул зубами. Захотелось ударить по стене или закололить в окно, разбить стекло, хлебнуть холодного воздуха, чтобы остудить гнев. Вбивать кулаки в бетон, словно в грушу, пока сердце не перестанет биться. Сука, чтобы не болело больше!
Хорошо утро начинается.
"
"Вот бы не проснуться в ту ночь на берегу реки. Вот бы не встать и не добраться до села, не вызвать Серого, не встретить Чеха и его гоп-группировку. Одному Богу известно, что они творили. Я не вмешивался, у меня была своя задача — сломать Кирсанова, убрать дочь, чтобы олигарх выл от боли, как и я.
Вот бы разложиться в той реке рядом с Милой…
Вот бы… не сотворить то, от чего не отмоюсь теперь.
Где-то в доме ходит ненавистная мне женщина, плоть моего врага. Теми же коврами, что и Мила, дышит тем же воздухом, что и мой сын.
Я купил этот дом, когда Сашке поставили диагноз — бронхиальная астма. Врачи советовали, что хвойный воздух будет облегчать состояние. Обещали, что еще перерастет, что станет настоящим боксером, что я смогу погулять на его свадьбе. Нужен только режим, лекарства и санатории рядом с лесами. Нахрена мне санатории, если я могу купить, что угодно?
А теперь Саши, Сашуньки, моего солнышка, рядом нет. И жив ли, я не знаю. И не признаю это.
