Светлые волосы в комках земли, смешанные с кровью, и любимые ласковые черты, которые никогда больше не оживут, губы, которые больше никогда не скажут «люблю»…
И через секунду тот, кто убил мое сердце и душу, сбросил нас с обрыва. Сначала любимую, а следом меня…
— Лютый, — дверь приоткрылась."
"Я очнулся, мельком глянул на себя в зеркало бара и ужаснулся кроваво-черному взгляду. Разжал онемевшие руки. Дышать в такие моменты было сложно. Я вообще не дышу после того, что случилось. Просто ходячий труп. Живу только благодаря неумирающему желанию найти сына и отомстить убийце, но добраться до него не так просто — слишком велика империя у Кирсанова.
Слишком влиятельные рядом друзья, типа Носова. Пришлось долго планировать, набираться сил, изучать слабые места обоих. Но Крыса за все ответит!
— Ее привезли, — добавил Слава, но так и остался в дверях. — Куда?
— Веди сюда, — сухо ответил я и отошел в темный угол. Если я Кирсанову сейчас не задавлю своими руками — будет чудо, потому что кровь хлынула в горло, сдавила нутро и заставила меня сцепить зубы от ярости.
Я люто ее ненавижу, как и Крысу. Кровь от крови, яблоко от яблони. Все они твари продажные.
Она была в одной рубашке, ноги измазаны лентами крови. Неужели мы не успели? Не спасли моего ребенка?
Я шагнул вперед, в порыве паники, желании узнать, что случилось, но когда девушка взглянула на меня, ослепляя страхом и синевой, снова отступил к стене. Сжал кулаки.
— Оставь нас одних, — бросил я Серому, что стоял за спиной девушки.
Волк глянул на Кирсанову и, подтолкнув её ко мне, вышел из комнаты. Прикрыл за собой дверь.
Девка, крупно дрожа, казалось, даже не заметила этого. Она не отводила от меня взгляда: глубокого, пронзительного. Я всеми фибрами души ощущал, как исходят от нее волны ненависти. Жгучей, густой, как острая паста чили. И я дышал этой яростью. Бессильной яростью, потому что жертва и сама понимала, что ей нечего мне противопоставить. Я могу сломать ее двумя пальцами, но только ради ребенка этого сейчас не сделаю.
Худенькая, но высокая, ноги длинные стройные, тонкие щиколотки, крошечные стопы в грязи. Я медленно поднял взгляд обратно, отмечая, как расположены пятна крови на острых коленках и бёдрах, но ближе к промежности кожа чистая. Похоже, это не её кровь.
Кирсанова, неправильно истолковав мой взгляд, прижала руки к подолу рубашки и потянула его вниз, пытаясь скрыть от меня, что стоит без трусиков. Будто я не знал.
