Я хотела отвернуться, но мой взгляд словно приклеился.
Мужчина, накинувший на меня свою рубашку, поднял меня на руки и понёс через рощу, только тогда я отвернулась. Вздрогнула, когда до меня донеслись едва слышные хлопки. Я заметила, что на пистолетах «спасителей» были глушители.
— Вас папа послал? — дрожа всем телом, спросила я. Нужно было отвлечься и не думать о том, что происходит там, за деревьями, потому несла очевидную ерунду. — Он был прав… Мне не стоило выходить из дома."
"Я поклялась, что с этого момента шагу за порог не сделаю! А Носов… Он поплатится за то, что сделал! Стоит папе узнать о засаде, как Грише подправят его идеальную физиономию.
Впервые порадовалась, что не вышла за Носова замуж.
Мужчина с короткой торчащей челкой молча нёс меня, и я была ему благодарна. Меньше всего мне сейчас хотелось бы что-то объяснять и рассказывать.
За рощей нас ждал чёрный автомобиль, в который меня бережно усадили и, закутав в плед, оставили в покое. Меня трясло всё сильнее — я начинала осознавать, что со мной едва не случилось тоже, что два месяца назад.
Только еще хуже.
Подтянув ноги, уткнулась носом в мягкую ткань и заплакала. Почему я такая несчастная? Сначала тот жуткий со шрамом, теперь едва не… Ох, как же хорошо, что меня спасли! А ребёнок?
Похолодев, я прислушалась к себе. Меня колотило, будто от холода, зуб на зуб не попадал, пальцы рук ломило от напряжения. Я подняла руку и посмотрела на сломанные ногти, испачканную кожу. Ещё ныл бок, на который я упала с лошади, горела щека от пощечины и тянул висок от удара, но больше вроде ничего не болело.
С каждой минутой ужас отступал, дрожь проходила, а я немного согрелась. Только осознала, что автомобиль едет. Порадовалась, что между сиденьем водителя и пассажирским тёмная перегородка. Повернулась к окну и, наблюдая, как мелькают дома, прикрыла веки. На миг.
И тут же распахнула глаза. Забыв обо всём, заколотила в перегородку и закричала:
— Вы куда меня везёте?! Мой дом в другой стороне!
Глава 8.
Лютый
Я не находил себе места. Бросался на слуг, разбил что-то, сломал кому-то из охраны нос, руки где-то поранил так, кровь оплетала кисти, но я ничего не чувствовал. В голове гудели слова Славки, что Носов затеял срыв беременности таким грязным способом. Если эти суки убьют моего ребенка, я их живьем съем. Клянусь! Не подавлюсь!
От напряжения крошилась эмаль, ныли зубы, крутило руки. Я сжимал кулаки и ходил по гостиной, ожидая звонка от Волка.
