Яркая лента, оплетающая венок из свежих еловых веточек, напоминала о крови, которая была пролита. Я вцепилась в руку мужа и добавила:
— Хочу сбежать далеко-далеко.
— Куда бы ты поехала? — улыбаясь, спросил Леша и перевел спокойный взгляд на окно папиного кабинета. Тонкая полоска жалюзи зашевелились. И в тот миг я рассмотрела убийственный знакомый огонь в черных глазах Лютого — за стеклом стоял отец.
Страх сжал сердце льдом, перехватил дыхание. За время, проведённое рядом со зверем, приручив Лютого с помощью ребёнка, я и забыла, каким он может быть.
Даже то, как он избил Серого, не испугало меня так, как этот взгляд. Ноги приросли к порогу нашего с папой дома.
— Туда, где нет прошлого, — почти беззвучно прошептала я. — Где никто не страдает и не жаждет мести. Но такого места нет.
Дверь распахнулась, и я увидела отца. Классический костюм сидел на нём, как всегда идеально, шёлковая рубашка сияла чистотой, на лице подрагивала улыбка, но взгляд прожигал насквозь.
Я сжалась в ужасе, не зная, что произойдёт, и выдавила приготовленную, заученную по пути фразу:
— Пап, познакомься.
Это мой муж, Алексей Береговой.
— Муж, — побелевшими губами шепнул отец и придавил Лютого взглядом.
Леша резал отца взаимно взглядом-кинжалом, большая грудь поднималась от возбужденного яростью дыхания.
— И отец моего ребёнка, — ещё тише добавила я.
Папа крупно вздрогнул, опустил глаза на мой заметно округлившийся живот, что прикрывало легкое светлое пальтишко.
— Тварь! — выплюнул отец.
— Мог бы поспорить, но, — Леша притянул меня к себе и коснулся губами виска, — мы пришли с миром. Вы же хотите увидеть своего внука? — он говорил с легкой улыбкой, но в голосе дрожала злоба и предупреждение. Одно движение — и хищник бросится на добычу.
Мне хорошо знаком этот взгляд, похожий на бездну. Губы говорят одно, а глаза другое. Стоит сделать неверный шаг — Лютый просто растерзает отца голыми руками. Ощущая себя так, будто пыталась удержаться босыми стопами на острие меча, я шагнула к папе.
Обняла будто каменную статую, он даже не подался навстречу, не обвил меня руками.
— Пожалуйста, — шепнула я и, на миг сцепив зубы, выдохнула: — Я люблю его."
"Пальцы отца впились в плечи, причиняя боль, его тело еще больше напряглось под моими ладонями. Всего на миг, а потом он вздохнул и, отступив, посмотрел на меня так, что я ощутила себя предательницей. Словно собственноручно воткнула нож ему в сердце.
