Нарядные, подтянутые, с тревожными взглядами и покрасневшими щеками. Я мельком показал им жест «молчать», и оба ответили одними глазами «мы понимаем». Ничего они не понимают, лучше пусть так и остается.
На границе улицы и дома Ангелина вцепилась в мою руку, но я накрыл своей ладонью маленькую кисть, переплел наши пальцы и склонился к ее уху.
— Держись, все будет хорошо, — шептать и касаться ее щеки было волнующе, а осознавать, что нужно выдрать из себя все предпосылки и желания, оказалось еще сложнее. Мы вместе переступили порог и, не сговариваясь.
поклонились моим родным. Отломили по кусочку хлеба, коснулись соли и накормили друг друга. Ангелина крепко посолила мой край, а терпкое вино, что мы пили, скрестив руки, обожгло горло, а губы приблизились к губам невесты и сорвали первый настоящий поцелуй. Такой, как я хотел ей подарить. Искренний. Глубокий и ненасытный.
После маленькой местной традиции встречать молодых, несколько стильных женщин перехватили Ангелину под руки и увели на второй этаж.
Девушка обернулась на самом верху, и я увидел в ее глазах что-то нечитаемое. Надеюсь, она понимает, что я не могу ничего сделать сейчас, остановить этот процесс не получится.
Это наш обрыв. Наша бездна. Дальше я не должен идти, мне нужно оставить ее на краю, а самому прыгнуть.
Но как? Как ее спасти? Если бы отец был не ублюдком, что жестоко расправился с моей женой, я бы мог придумать побег, но не получалось довериться тому, кто сломал мне жизнь.
Я замер в холле и столкнулся взглядом с Чехом.
Лицо горело, кулаки ныли от напряжения, а в груди гуляла пурга безысходности, и горький лед необратимости рвал плоть.
— Решил сделать вам приятно, — растянулся в слащавой улыбке урод и перевел взгляд на моих родных. Сука! Я его лично придушу, когда появится возможность. — А как счастлива была твоя тетя, когда узнала, что любимый племянник женится! Да и еще на такой чудесной и богатой девушке! — он картинно всплеснул ладонями и выступил вперед.
За Чехом в строгом сером костюме и при галстуке стоял Серый.
Потупив взгляд, он сжимал-разжимал кулаки, и я чувствовал по осанке, что, друг, как граната без чеки — держится из последних сил.
Я показал ему пальцами «спокойно», и друг, сцепив зубы, отвернулся.
— Жаль, отца Лины не успели вызвать, — продолжал растекаться приторными сладостями Чех, прохаживаясь вдоль гостиной, цепляя пальцами цветы и украшения, — но зато твой лучший друг будет свидетелем, а через пару дней и с Кирсановым отметите союз.
