— Ну уж нет, — подхватила я её на руки и спросила: — Где же твой ужасный хозяин? Позвал, а сам исчез.
— Тут я, — Лютый наклонился к огромной плазме, что была вмонтирована в стену в гостиной, отодвинул экран и что-то пытался там настроить. — Что ты хочешь посмотреть? Есть пожелания? Блин, гнезда для лилипутов! Иди сюда, Лин, моя рука туда не входит.
Я подошла и передала ему кошку, которая тут же забралась по свитеру и вольготно устроилась на шее мужчины. Осторожно заглянув за панель, уточнила:
— Что нужно сделать?
— Желательно как-то врубить, — Лёша ласково пригладил шерстку кошки, и она громко заурчала, ткнулась в тяжелый подбородок.
— Там по цвету тюльпанчики смотри, белый к белому, желтый к желтому.
Когда мне пришлось наклониться, Лютый неожиданно отошел к дивану и отвернулся.
— И фильм выбери. Какой захочешь.
Провод вывалился у меня из рук.
— Ай!
— Что? — Лютый швырнул кошку и подскочил ко мне, как будто я оказалась на крыше и едва не сорвалась с края. — Лина, болит?! — повернул к себе, стал щупать по всему телу, касаться плеч, лица.
— Говори же.
— А-у, — вцепившись в его руки, я смотрела на Лютого во все глаза, но не видела его. — Не знаю… Показалось?
Я застыла, затаив дыхание, слыша лишь тяжёлый хрип Лёши и возмущённое мяуканье провалившейся за диванную подушку и пытающуюся выбраться Рыжуню. И тут оно снова случилось.
Я засмеялась и заплакала, принялась неловко задирать кофту и, схватив огромную ладонь Лютого, прижала её к своему животу. Шёпотом, будто это могло спугнуть малыша, сообщила:
— Он шевелится! Чувствуешь?
— Так рано? — Лёша присел на колени передо мной, приложил щеку и ладонь к животу.
Посмотрел снизу вверх и прошептал: — Не слышу…
Я всхлипнула:
— Может, мне показалось? Я вся на нервах, и всё это… Ах! — Я вцепилась в его плечи, чтобы устоять. — Движения слабые, но я совершенно точно чувствую, будто меня что-то толкает изнутри. — По щекам снова полились слёзы. — Честно!
Погладила не сильно выступающий животик сбоку и прошептала:
— Мама любит тебя, малыш.
Лютый накрыл мои руки своими, передвинул к центру и неслышно шевельнул губами:
— И папа любит.
Как я могла думать, что дневной сюрприз Лютого великолепен? Да, жеребцы чудесные, но… Вот сейчас он тремя словами сделал такой подарок, что сердце пропустило несколько ударов. Я тихо позвала:
— Лёша.
Он поднял голову, посмотрел на меня, но я положила ладонь ему на веки, чтобы не видеть чёрных омутов и, наклонившись, впервые искренне обняла мужчину.
Глава 54.
