Уверена, что Лютому мои удары не больнее, чем капли дождя, но остановиться не могла. Я бы с удовольствием ему и лицо расцарапала, но от маникюра за это время остались лишь воспоминания, а коротко обрезанные ногти не причинят никому вреда.
Лютый ловко собрал мои руки в свои и завел их мне за спину, привалил к стене так легко, будто я ничего не вешу. Он дышал глубоко, ноздри трепетали, а рот мужчины сжался до тонкой ниточки.
А потом губы обожгло. Быстро. Молниеносно. Это был не поцелуй, а что-то сумасшедшее. Врываясь в рот языком, Лёша наседал на меня, подчинял и злил ещё сильнее.
От раздирающих меня чувств я застонала, хотелось и поддаться безумию, раствориться в нём. И в то же время ярость накрывала обжигающей волной, от ненависти грудь сжало так, что невозможно было дышать. И я…
Укусила его за губу. Солоноватая кровь тут же заполонила рот, возникла заминка, которой я воспользовалась. Изо всех сил нажала на кадык Лютого и, когда он чуть отклонился, ударила кулаком под глаз со всей силы. Пальцы хрустнули, а рука вспыхнула от боли и я, прижав ее к себе, осела на солому.
Всё схлынуло: и ярость, и ненависть, и ослепляющая злоба, остался лишь солоноватый привкус во рту и боль в кисти. Боясь поднять голову, спросила еле слышно:
— Больно?
Лютый присел рядом и молча обнял меня, прижал к плечу и наклонил мою голову к себе. Показалось, что его тело сотрясается в конвульсиях, что большое сердце вырвалось из ребер и бьет меня по щекам наотмашь, а потом мужчина прохрипел на ухо:
— Вернемся домой?
Глава 53.
Ангел
Лютый нёс меня на руках. Я обвила руками его шею и, уткнувшись в мужскую грудь, тихо плакала. Что-то произошло сегодня, нечто важное и страшное. Не знаю почему страшное, но стоило подумать об этом, как внутри всё будто замораживалось от холода, чтобы тут же затопить меня жаром.
— Если он ко мне подойдёт, сделаю то же самое, — глухо пообещала я. Боль в руке затихала, а энтузиазм рос, как снежный ком. — И мне всё равно, что он твой друг и защитил меня от тех подонков.
Клянусь, Лютый, я ударю его.
Понимала, что говорю глупости, но и молчать не могла. Во мне росла уверенность, что не такая я никчемная, как казалось. Могу причинить боль, могу ответить. Сумею отомстить. Не папа, не деньги. Я сама. Губы то и дело растягивались в улыбке.
Хрустел снег, меня покачивало на каждом шагу, щеки касалось горячее дыхание Лютого. Осмелев, я подняла голову и дотронулась кончиками пальцев до покрасневшего пятна под глазом мужчины.
