Хотела бы сказать “к сожалению”, но мне на самом деле не интересно. Мои любимые писатели это Пикуль, Диккенс, Гюго и… — Я заметила его рассеянный взгляд и стушевалась. Боже, мы такие разные! Как нам понять друг друга? Пробормотала: — Тебе наверное скучно это слушать.
Он прошел к окну, а я снова заметила на его изуродованном лице улыбку. Скрытую, сдержанную, но улыбку.
— Диккенс ведь не только реализм писал. И что ты больше всего у него любишь?
У меня на миг перехватило дыхание. Образ жестокого и недалёкого злодея прозванного Лютым, рушился на глазах.
— Ты читал Диккенса?!
Даже то, что Лютый знает об этом писателе, удивительно. Я поднялась и, приблизившись, посмотрела в тёмные глаза:
— На меня самое сильное впечатление произвёл его роман «Большие надежды»… Но и другие тоже. Трудно выделить что-то одно… он так сильно пишет! А ты что читал?
— Мне очень нравятся его Рождественские повести, но «Большие надежды» тоже читал, — он вдруг поднял руку, показалось, что ударить хочет, но вместо этого Лютый опустил ее мне на плечо и притянул к себе.
— «Разбивай их сердца, гордость моя и надежда, разбивай их без жалости!» Есть в этом что-то жестокое, потому этот роман меня немного разочаровал. Я наверное был когда-то, мечтателем. Сейчас все поменялось, Ангел. Теперь я читаю разве что ужасы.
Я сжалась и скованно попросила:
— Отпусти меня… пожалуйста.
Ощутив свободу, судорожно вдохнула и, прижав ладонь к шее, просипела:"
"— Прошу тебя, давай обсудим какой-то знак, который ты будешь показывать, прежде чем прикоснёшься ко мне.
Иначе… меня паника накрывает, кажется, что задохнусь. Но когда я буду знать, что мне это предстоит, я подготовлюсь. Допустим, сначала ты сжимаешь кулак, пряча внутрь большой палец… Или сам придумай. Ведь если я не стану вздрагивать, нам поверят? Давай попробуем?
Сердце бухалось в рёбра, голова закружилась, и я быстро добавила:
— Нет-нет, стой. Ещё кое-что. Нужен знак, когда я не смогу… Если в ответ я сделаю вот так, — обхватила себя руками, — не надо трогать меня.
Я не готова… — Подышала глубоко и, опустив руки, кивнула: — Вот сейчас. Давай.
Думала, что Лютый обматерит или же отпихнёт — такой страшный у него был взгляд. Или всё же пойдёт навстречу? Страх сжал сердце холодными пальцами, я едва могла дышать и не поднимала голову, боясь встретиться взглядом с мужчиной.
— Ты извини, я не хотел так, — он поплелся к двери, опустив голову. — Проведаю Серого, — напряженно сказал Лютый. — Придумай знаки сама, мне без разницы.
