— Кто такой Чех? — напрямик озвучила я давно терзающие меня вопросы. — Кто он на самом деле? Почему он ополчился на моего отца? И при чём тут Носов?
— Доверие, говоришь? — Лютый будто пропустил мимо ушей мой вопрос. — Ты ведь нож мне в спину вонзишь, если не будет угрозы в виде Чеха. Так что не будем о доверии.
Он лег ровнее, задышал спокойней, показалось, что уснул. Вот и рухнули мои попытки, разбились о каменное сердце Лютого. Кто я ему? Девка, которую он поимел, чтобы наказать того, кого хотел. Но девка вдруг забеременела.
Пунктик — дети. Безумие. Помешательство.
Несколько минут тишины растянулись в бесконечность. Морщинки, что перекашивали грубое лицо мужчины, разгладились, грудь вздымалась высоко, а губы приоткрылись.
— Есть хочешь? — словно почувствовав мои разглядывания, Лютый открыл глаза и повернул голову в мою сторону.
— Нет, — не сумела сдержать я злости. — Сыта по горло твоим доверием. Ты обвиняешь, что нас расколят, но что делаешь для того, чтобы это изменить? Стоит мне шагнуть к тебе, ты рычишь, пытаюсь протянуть руку — ты скалишься.
Не хочешь говорить о том, что за люди связали нас вместе и что им нужно — тебе же хуже. Ты надеваешь мне повязку на глаза и заставляешь идти наощупь над смертельной пропастью. Но забываешь о том, что если я упаду, утащу и тебя. Идиот.
Последнее я произнесла одними губами и, закрывшись одеялом с головой, отвернулась. Всё. Хватит на сегодня укрощения бешеных тигров. Зайцы тоже имеют право на чувства. И сейчас я ненавижу Лютого даже больше обычного.
Поджала колени к животу, и глотая слёзы, проговорила, пользуясь тем, что не вижу ужасающе чёрных глаз Лютого:
— Мой отец не делал того, в чём ты его обвиняешь. И если бы ты не был таким каменным, я бы доказала это. Ты пешка, Лютый. Глупая никчемная пешка, которую разменяет во мгновение любая из сторон.
Он не отвечал очень долго. Палата погрузилась в густую и плотную тишину. Когда скрипнула половица возле моей кровати, будто щелкнул предохранитель оружия, я натянулась и сжалась, ожидая чего угодно, но только не…
Матрац прогнулся, Лютый лег рядом и прижал меня к себе.
Большая ладонь легла на живот, а вторая рука потянула одеяло с головы.
— Достаточно доказательств его вины, — тихо проговорил мужчина, уткнувшись в мой затылок. Даже сквозь одеяло чувствовался жар его дыхания, а пальцы пробирались выше и вплетались в волосы. — Жалею только, что… — скрипнул зубами и все-таки договорил: — Что он меня тогда не вальнул.
