— Вон она!
Словам, будто музыка жуткой песне, вторили звуки полицейских сирен. Я сжималась от стыда, прикрывала руками разодранный лиф, пыталась спрятать потеки на внутренней части бедер и прикрывала лицо ладонью, чтобы зеваки не снимали меня.
Охранники отца оттеснили людей. Меня подняли на руки, над ухом прозвучало:
— Ангел, мой… Девочка! — Голос отца дрожал. — Ты жива…
— Папа, — слабо прошептала я и обвила руками его шею. — Па-па-а-а…
— Ничего, — шептал отец, неся меня к свету, — всё будет хорошо, детка. — И крикнул яростно: — Костя, машину! В больницу, немедленно! Проклятые зеваки… А ну, в сторону, или я прикажу стрелять! — И чуть погодя: — Огонь!
Раздались выстрелы в воздух, испуганные крики, визги… А я, прижимаясь к шее отца, беззвучно плакала, как птица, у которой обрезали крылья.
Глава 5. Лютый
— Папа, помоги! Папа… — кричал мой трехлетний сын голосом Кирсановой, пробивая огненной стрелой виски.
Блядь! Я открыл глаза и уставился в потолок кабинета. Сжал пальцами голову, надавливая на лоб.
Какого хуя меня ее образ и голос преследует? Два месяца прошло. Испытываю раскаяние? Кхм…
Диван жалостливо заскрипел, когда я скинул ноги на пол и выровнял спину. Последнее время совсем собой не владею, хочется либо кого-то прибить, либо бухать по-черному. А все скотина Кирсанов! Опустив голову, провел пальцами по коже. Подушечки нащупали уродливые шрамы — память о том дне, который никогда не смыть из памяти. Ни местью, ни возмездием, ни временем. Ни-чем. Надругательство над дочерью врага — слабое облегчение, маленький глоток воздуха в грудь наполненную густой смолой.
Я не жалел, но внутри что-то царапало, разливало по горлу горечь. Когда-то я был другим и никогда бы не позволил себе пасть так низко. Когда-то…
А сейчас я буду уничтожать. Буду гнобить тех, кто причастен к смерти Милы. Буду дышать и жить дальше только ради того, чтобы найти моего мальчика. Буду верить, что он еще жив. Если жив, найду. Умер — убью-растерзаю всех, кто причастен.
— Лютый, к тебе можно? — осторожно заглянул в кабинет Слава.
Он дождался моего кивка, прокрался внутрь и встал на достаточном от меня расстоянии. — Есть новости по Кирсанову. Связной прислал, — протянул мобильный, и я заметил, как подрагивают тощие руки охранника. — Только посмотри сам. Я пойду?
— Стоять! — почти гавкнул я. Подчиненный аж побелел от моего рева.
Всех приближенных пугал мой вид. Я привык, что они боятся, хотя жутко раздражало, что рядом находятся дряблые неспособни.
