— Как снимать — знаешь? — деловито поинтересовалась Рына.
— Н-н-никак, — заикаясь, выдавила виновница. — Помыться надо, и всё.
— Ладно, живи пока, — благосклонно кивнула орчанка — а это же была орчанка, кто же ещё? Я заметила, что в отличие от виновницы и третьей пострадавшей, почёсывалась он не особо энергично, видимо, шкурку имела более крепкую, чем люди. — Так, теперь чётко и подробно — что здесь происходит?
Но «чётко и подробно» не получилось.
— Аааа! — завизжала вдруг одна из девушек. Взглянув на неё, я увидела, что её лицо и руки покрываются красной сыпью.
— Что это? Аааа!
— Аааа! — подхватили еще три, рассматривая свои руки. Остальные, быстро оглядевшись, облегчённо выдыхали.
— Молчать! — гаркнула Ρына, и визг стих, словно выключателем щёлкнули. — Кто? Признавайтесь быстро, а то хуже будет!
Под суровым взглядом орчанки одна из покрытых красными пятнами девушек — её каштановые волосы были заплетены в длинную, до талии косу, а вот у Рыны рыжих кос было две, и они едва доставали до плеч, — шагнула вперёд, покаянно повесив голову.
"
"— Это я, — потом ткнула пальцем в меня и возмущённо выпалила: — Но я её проклинала, а не нас. Не понимаю, почему так вышло!
— Нирия, я тебя убью! — взвыла одна из тех, кому попало рикошетом. Я наблюдала за всем этим цирком, едва сдерживая улыбку. А парни уже откровенно ржали.
— Тихо, — осадила её Рына. — Снять сможешь? — деловито поинтересовалась у Нирии.
— Не-ет, — всхлипнула та, с ужасом оглядывая свои руки.
— Я из бабушкиной тетрадки только проклятье переписала, как снимать — не успела. Там мама по коридору шла, и я…
— Ясно, — оборвала её Рына, которая здесь, похоже, была за главную — и слава небесам, я не представляю, что творилось бы сейчас, не возьми она ситуацию под контроль. — Придётся к травницам на поклон идти. Кто у нас богатый? — она обвела тяжёлым взглядом притихших девочек, и две из них отправились в сторону комнат «платников». Одна по дороге пару раз споткнулась.
— Ещё и спотыкач, — глядя им вслед, резюмировала Ρына. — Расстройство желудка, блохи, сыпь, спотыкач. Εсть ещё что-нибудь? И пока виновные набираются храбрости, что бы признаться в содеянном — а признаваться придётся, потому что, если я узнаю, а я обязательно узнаю, то кому-то будет очень больно!.. Итак, пока мы ждём, кто мне объяснит, что здесь происходит?
— Это — Габриель, — с трудом подавив смех, Унрек махнул на меня рукой. — Она из другого мира.
