Читателям, к еще большему моему удивлению, книга понравилась, она разошлась большим тиражом, как в электронном виде, так и в бумаге — а это сейчас редкость, хотя коллекционеров всё же хватает, — и я решила попробовать написать что-то еще — в моей невероятной семье историй на сотню томов фэнтези хватит.
Книги пошли на «ура», причём в обоих мирах, и Габриель Линдон стала на Земле довольно известной писательницей, хотя и очень таинственной личностью, которую никто никогда не видел, равно как и в Империи — там мои книги выпускались под авторством Лили Форест.
Первое время меня очень смущало это восхищение, ведь по сути, я ничего не выдумывала, но дядя Синклер пояснил, что не столь важно, что рассказываешь, важно — как. А у меня очень даже неплохо получается, вот бы никогда подумала!
А вот дядю Синклера это не удивило ни чуточки. Он так и сказал: «Вся в маму, такая же талантливая». Хотя мама писателем не была, но в юности работала переводчиком, и как раз в дядином издательстве, но анонимно и удалённо, так что узнали они об этом случайно, уже после встречи моих родителей.
И мой родственник всегда восхищался, как идеально Саманта Сноу — это у мамы такой псевдоним был, — делает литературную обработку переводимых романов. В общем, по всеобщему мнению, у мамы был явный талант рассказчика, а я его унаследовала.
Со временем я стала отходить от реальных историй, привнося в них что-то своё, как, например, в уже запланированной истории Филандра и Мароши, которая будет иметь очень мало общего с тėм, что было у этой пары в реальности.
Или взять историю Джона и Майри, родителей Дэна — там я сделала счастливый конец. Майри всё же согласилась стать бессмертной, а Джону удалось уговорить своих соплеменников оставить его на Земле, где он якобы до сих пор живёт со своей половинкой, радуясь многочисленным внукам и правнукам. Кстати, это была моя первая книга, по которой сняли фильм, так она понравилась читателям.
Я не стала писать правду, чтобы не расстраивать трагическим концом читателей, уже проникшихся симпатией к этой паре.
Хотя сейчас Джон всё же счастлив, но ему понадобилось для этого полторы тысячи лет, и обрёл он своё счастье совсем с другой.
Когда-то, впервые увидев Фила, так удивительно похожего на моего отца, я решила, что это его двойник из параллельного мира, но позже оказалось, что это — игра генов, и никакие они не двойники, а просто родственники, и закон параллельных миров тут вообще ни при чём. Но кто бы мог подумать, что закон этот всё же существует.
