— Тот, у кого в роду дракон — сам становится драконом, — возразил лорд Линдон. — А нашей крови в этой девушке нет.
Интересно, он это определил так же, как все окружающие видят во мне отсутствие признаков оборотня, или драконы просто как-то друг друга чувствуют? Про то, есть ли во мне кровь перевёртышей, никто не спросил, а я говорить не стала.
— Потрясающе! — целительница поводила пальцем у меня перед носом, наблюдая, как я слежу за ним глазами. — Сотрясение если и осталось, то совсем лёгкое. Немного полежать — и всё окончательно пройдёт.
Скажи, исцеление — это твой личный дар, или он сцеплен с зеркальным?
— Сцеплен, — подтвердила я, решив не вдаваться в подробности. Оба моих родителя исцеляются почти мгновенно, но лишь мамины родные были зеркальщиками. От кого именно я унаследовала регенерацию — не знаю, но не видела смысла всё это объяснять здесь и сейчас.
— Удивительно! — в который раз покачала головой женщина, потом распрощалась с нами и ушла.
Олдей тоже ушёл порталом, который дракон открыл ему к месту зачёта.
Хотя Килиан и прикрывал, как оказалось, всех присутствующих — кроме меня, гад такой! — своим собственным щитом, но присутствие целителя там, где есть потенциальная опасность, положено уставом академии. Как правило, это старшекурсники или же аспиранты, как Олдей. На физкультуре, кстати, такой тоже был, только я его не заметила — сидėл где-то в сторонке.
Всё это дракон рассказал мне, пока я вылёживала назначенные госпожой Глинисой местные полчаса, а он сидел рядом и развлекал меня разговорами.
С целителей разговор перешёл на мою регенерацию.
— Β нашем мире подобной особенностью обладаем лишь мы и перевёртыши. Оборотням в этом плане тоже повезло, до нас, конечно, им далеко, но если сравнивать с остальными расами, исцеляются они тоже быстро. Хуже всего дело обстоит с человеческой расой, такая рана, как у тебя, без помощи мага-целителя заживала бы несколько дней, переломы неделями срастаются. Β общем, не повезло им. Но ты ведь не совсем человек, не так ли?
— Не совсем, — теперь мне кивалось легко и безболезненно.
— Я человек почти на восемьдесят семь процентов. Точнее — на восемьдесят шесть и три четверти процента.
— Какое интересное число, — что-то прикинув, дракон удивлённо поднял бровь.
— Нечеловеческая наследственность с обеих сторон идёт, вот и получилось так неровно, — пожала я плечами.
— Значит, не совсем человек, — лорд Линдон кивнул словно бы самому себе. — Я что-то такое подозревал.
