Наверняка она снова потащит меня за собой, снисходительно называя титул всем присутствующим, словно представляя дрессированную блоху на любимой собаке. Как же хочется прямо сейчас оказать дома, в нашем поместье, а не влачить эту скучнейшую светскую жизнь! И чего меня так тянуло сюда раньше?
Слышу, как открывается дверь, и дежурно кланяюсь, опустив взгляд на подол платья.
— Рада видеть вас, ваша светлость, — говорю стандартное приветствие, выпрямляя спину. И только сейчас вижу, что никакой Илоны в гостиной нет.
Это что за ерунда?! Сегодня Эмиль изменил своему привычному образу, надев камзол из точно такой же ткани, что и моё платье. Бордовый цвет подходит ему не меньше чёрного, волосы свободно откинуты на спину, не собранные в привычный хвост. Но почему мой наряд выглядит так, будто сшит нарочно под стать князю? Ну папенька, удружил, ничего не скажешь!
— Прошу прощения, ваше высочество, — снова кланяюсь я, лихорадочно соображая, как объяснить сложившуюся ситуацию, но Эмиль меня опережает.
— Кажется, господин барон, превзошёл сам себя: не думал, что для вас могут сшить что-то ещё более прекрасное, чем-то белое платье.
— Вы тоже великолепно выглядите, — выдавливаю я из себя необходимый комплимент.
— Только стараниями вашего отца, — отвечает Эмиль, и я невольно улыбаюсь. В этом весь папенька: уж если он чего задумал, то его кипучую энергию не остановить. Даже князь сдался под его напором, позволив сшить себе новый костюм.
Эмиль усаживается на софу, вольготно откидываясь на мягкую спинку, а я остаюсь торчать, как приклеенная к полу.
В саду между нами будто размылась та пропасть, отделяющая баронскую дочку от императорского брата, но сейчас я вдруг робею. Объединённые общей тайной, мы словно заговорщики, продолжающие играть роли, установленные приличиями.
— Прошу вас, леди Лияра, — Мужчина жестом указывает на кресло напротив. — Как вам нравится столица?
— Вейсбург прекрасен, но любовь по принуждению у нас не складывается, — отвечаю я, присаживаясь на краешек сиденья, чтобы не помять платье.
— Неужели всё так плохо? — сочувственно интересуется Эмиль. Он слегка улыбается, и тревожное чувство, поселившееся в груди с самого утра, чуть отпускает когти."
"— Как видите, я пока жива, хоть герцогиня Келлер и пыталась уморить меня скучнейшими выездами по всей столице. Надеюсь, сведения, переданные её светлостью, доказали вам, что я не трепло и не собираюсь кричать о вас на каждом перекрёстке.
