Она крепко держит меня за рукав, твёрдо намереваясь выполнить обещание.
— Мама, прекрати.
— Нет, это ты прекрати! — Она заглядывает мне в глаза. — Я чуть тебя не потеряла, а ты хочешь…
Договорить она не успевает. Кожей ощущаю ползущую к нам Тень и вскидываю руку, перехватывая чужую магию своей. Кто это — Луиза или теневик без имени — я не знаю, но встретившийся с противником дар вдруг просыпается с новой силой.
— Выжил, значит. — Никто выступает из темноты, помятый, перепачканный пылью и ещё более злой, чем прежде.
— Это не на долго.
Его Тень валом обрушивается на меня, с шипением змеи борется с выставленной защитой, ища лазейку. Мраморный пол обращается в прах в месте их встречи, в воздухе разливается удушливая вонь тления.
— Уходи! — Никогда не позволял себе поднимать голос на мать, но сейчас нет выхода. Она, всхлипывая, бездумно дёргает меня за руку, Тень колеблется, и чёрная полоса на полу придвигается ближе.
— Ваше величество, пойдёмте!
Откуда ни возьмись появляется графиня Вельтман. Расширенными от ужаса глазами она смотрит на мёртвое тело Лии, и кажется, что сейчас одной истерикой станет больше, но Алиса, закусив губу, бесцеремонно отдирает скрюченные пальцы Софьи от моего рукава.
Размазывая по щекам слёзы пополам с пылью, она тащит вдовствующую императрицу прочь.
— Мне нужен Отто! — только и успеваю крикнуть им вслед, когда зала озаряется вспышками яркого пламени.
Кристиан, пошатываясь, поднимается на ноги. Огонь встречается с Тенью, теснит её назад, жаром опаляя потолок и стены.
Молнии бьют в теневика — тот чудом уворачивается, но получает веер ледяных стрел в бок. Значит, Адриан тоже в порядке.
— Луизу взять живой, — приказываю я, опуская руку.
Тень собирается вокруг в сумеречный щит, сквозь который мир выглядит черно-белым, будто сквозь окрашенное полосами стекло. Судьба теневика меня не волнует, но Луиза должна по закону ответить за каждую смерть. Горькое осознание, что это ничего не изменит, болью отзывается в сердце. Подняв безжизненную Лию на руки, я встаю.
Надо забрать её отсюда, унести в сад, скрыть от чужой магии, чтобы она не уничтожила последнее, что у меня осталось — её тело.
Иду к разбитым окнам, следом за мной цепочкой тянутся капли крови.
Закат давно отгорел, на сад опустились сумерки, в которых тени обретают собственную жизнь. В полумраке деревья кажутся чудовищами, а кусты роз — чёрными провалами реальности, и только отсыпанные песком дорожки белеют в темноте, отражая свет поднимающейся луны.
