Катарина хрипит, а Тень, пронзившая её насквозь, дёргает бесчувственное тело императрицы назад. Поражённая Софья охает, Алиса вскрикивает и прячет лицо на груди Адриана. Луиза, на платье которой попали капли крови, даже не вздрагивает.
— Никто вам больше не помешает, ваше величество, — с лёгким поклоном говорит теневик, приказывая проклятому вернуться на место.
* * *— Надо кончать с этим цирком, — ворчит Луиза, наблюдая, как Софью сопровождают к остальным пленникам, и делает шаг внутрь рисунка.
Теневик подаёт ей невесть где до этого спрятанный кубок.
Луиза режет себе предплечье, собирая в него кровь, потом подходит ко мне, магией заставляя поднять руку.
— От тебя нужна всего пара капель, — говорит она, легко чиркая лезвием по моей раскрытой ладони. — Надеюсь, ты не подведёшь, Лия. Посмотри, что стало с Катариной, и помни: за твоей спиной не только графиня Вельтман, но и родители. Ты же не хочешь для них страданий?
— Нет, — шепчу я, наблюдая, как тёмные капли падают в кубок. — Не хочу. Я всё сделаю.
— Вот и славно.
Напоследок Луиза треплет меня за щёку, словно маленькую девочку, и отходит к Эмилю. Она заслоняет его, по-прежнему стоящего на коленях, а я в последний раз оглядываю залу.
Алиса, белая как смерть, прижимается к Адриану, тихо всхлипывая. Он даже не может её обнять: руки всех троих герцогов опутаны Тенью. Они сидят у дальней стены, тёплый свет лампы освещает их, словно на сцене театра. Софья стоят рядом. Подбородок гордо вздёрнут, руки скрещены на груди, плечи расправлены.
Она не обращает внимания на теневика, прохаживающегося туда-сюда между нами, и даже не вздрагивает, когда тот подзывает проклятого. Софья смотрит только на Эмиля. На краткий миг мы встречаемся взглядами, и я вздрагиваю от презрения, окатывающего с ног до головы. Уверена, она будет ненавидеть меня до конца жизни.
Сморгнув набежавшие слёзы, перевожу взгляд на тело Катарины, вокруг которого растекается лужа крови. Я не чувствую злорадства. Бедная, запутавшаяся женщина, хотевшая лишь одного — любви.
Будь у меня больше времени, я бы наверняка поняла, что с ней творится, попробовала бы помочь, вот только приняла бы она чужую поддержку? Этого я никогда не узнаю.
Луиза начинает медленно идти вдоль линий, помешивая острием кинжала собранную кровь и роняя на них густые тёмные капли. Она напоминает мне Илону в том заброшенном доме, куда я припёрлась по собственной глупости. Сосредоточенная на ритуале, Луиза не обращает на остальных никакого внимания.
