Боги, как всё перевернулось с ног на голову!"
"— Только не задерживайтесь, миледи, — тихо говорит гвардеец, провожая меня к самой дальней камере. — И зовите, если что.
— Благодарю вас, сир.
Передо мной со скрипом открывается дверь. Сделав глубокий вдох, вхожу внутрь и словно окунаюсь в прошлое, отражённое в кривом зеркале.
Глава двадцать пятая, в которой мой мир рушится
Эмиль стоит, тяжело привалившись к стене. На его запястьях кандалы, а соединяющая их цепь проходит через кольцо, намертво вделанное в кладку.
Дверь за моей спиной закрывается, снова гремит замок, и от этих звуков я забываю, как дышать. Трясущимися руками пристраиваю свечной огарок на краю стола, хотя толку от него немного: всё равно он не может разогнать гнетущий сумрак в камере.
Тяжёлое молчание повисает между нами. Я смотрю на Эмиля и только сейчас замечаю, как он осунулся за последнюю неделю. Боюсь и одновременно желаю поймать его взгляд, но князь смотрит в пол. Разрываюсь между непреодолимым влечением и болью, терзающей душу.
«Зачем ты был так жесток? Ведь я готова для тебя на всё…»
Приказываю себе не плакать. Что бы ни было между нами, это в прошлом. Сейчас нужно сосредоточиться на спасении Эмиля и Сиории в его лице. Всё остальное — глупости, о которых я смогу погрустить позднее, когда всё закончится. Не смею даже представлять, как это может «закончиться».
— Эмиль? — Голос предательски дрожит, и я подхожу ближе. — Нам нужно поговорить.
— Пришла рассказать новую ложь о моих прегрешениях? — безразлично спрашивает он, по-прежнему не удостаивая меня взглядом.
Эти слова ударяют меня, как хлыстом: в прошлый раз их сказала я.
— Я не знала, Эмиль. — Подхожу совсем близко и перехожу на шёпот, чтобы нас не могли подслушать. — Боги, если бы я только знала!
Сейчас я могу протянуть руку, коснуться его лица, заправить локон длинных волос за ухо и заглянуть наконец в холодные серые глаза, но не решаюсь. Сухой комок застревает в горле, когда я продолжаю говорить:
— Нужно что-то придумать, Эмиль, — хрипло шепчу я.
— Завтра вечером Луиза проведёт ритуал…
Запинаюсь, не зная, как сказать о своей роли. Чувствую, как дрожат губы, и хочется надавать себе по щекам, заставив собраться. Всё, хватит этих недомолвок, игр и интриг! Если я не расскажу всё, что знаю, князь умрёт от моей руки. Не уверена, смогу ли это пережить и сохранить разум.
— И что? — равнодушно спрашивает Эмиль.
