— Неужели ты думаешь, что я буду выбалтывать важные тайны пустоголовому сброду, не видящему ничего дальше своего носа? В том числе и тебе, безмозглая девчонка? — Катарина хватает меня за волосы и заставляет поднять голову. — Мы с Луизой спасаем тебя — и такую благодарность заслуживаем? Ты поможешь провести ритуал, который подчинит ей всех проклятых Сиории. Мы разрушим Сумеречную Стену, и никогда больше маги Тени не будут прятаться. Мы объединим нашу империю, вернём ей силу, заставим считаться с нами другие государства.
А когда Луиза обручится с моим сыном, то никто не сможет больше нами помыкать.
— О боги… — Не верю своим ушам: что за бред срывается с губ Катарины? Но я больше не могу молчать. — Ваше величество, цесаревичу всего две недели! Неужели вы так хотите распорядиться его жизнью?
— Это мой сын! — кричит Катарина, больно дёргая меня за волосы. — Мне лучше знать, как он будет жить!
Я не вырываюсь из её хватки, просто продолжаю высказывать все мучавшие ранее вопросы:
— Вы должны знать, Луиза не сможет контролировать императора вечно: Тень вытянет из него все силы, он же погибнет, поглощённый ею! Я понимаю, вы испытали много боли, но его смерть не сделает вас счастливой.
Император…
Не успеваю договорить: Катарина отвешивает мне хлёсткую пощёчину. Охнув, я сжимаюсь в комок у её ног. Ощупываю лицо и чувствую, как из уголка губы бежит кровь.
— Не смей меня поучать! — Императрица переходит на визг. — Ты сделаешь, что должно, иначе.!
— Леди, что происходит? — вкрадчивый голосок Луизы прерывает её истерический крик.
— О боги, Лия! Катарина?
Бывшая фрейлина, а ныне наследница Адельбергов, спешит к нам. В её руке фонарь, который она ставит на пол, прежде чем склониться надо мной. Прохладные пальцы разворачивают моё лицо к свету, и Луиза озабочено оглядывает покрасневшую щеку.
— Эта дрянь совершенно не ценит оказанную ей услугу, — уже спокойнее говорит Катарина. Она поджимает губы в плаксивой гримасе, глаза наполняются слезами. — Я лишь хотела, чтобы Лия поняла, как тяжело мне пришлось в этом дворце.
— Ну что ты, дорогая! — Луиза бросает на императрицу утешающий взгляд. Она помогает мне подняться, берёт нас обеих за руки и сжимает в своих ладонях. — Сегодняшний вечер всех вымотал. Уверена, Лия не хотела тебя оскорбить."
"Но Катарина вырывает руку. Белокурые волосы растрепались, по щекам текут слёзы — будто не она только что кричала в злой истерике. Её взгляд становится взглядом обиженной девочки, которая всю жизнь ждёт одобрения.
