Катарина держит меня рядом с собой круглые сутки: я помогаю ей подбирать украшения к завтраку, сопровождаю на послеобеденных прогулках, присутствую при отходе ко сну. Сама я сплю в небольшой комнате по соседству от её покоев. Спальня далеко не так богата, как мои прежние комнаты, но сейчас мне было бы достаточно и тёмного чулана с простым матрасом. Будь моя воля, я бы заперлась в спальне и не выходила вовсе, пока Катарине не удастся уладить всё с императором, но её величество прилагает массу усилий для вовлечения меня в светскую жизнь, и я не смею спорить.
Первые три дня проходят без происшествий: удивлённая маменька приходит поблагодарить Катарину за заботу; в спальню для слуг заселяется Снежа, привезя с собой сундук с моими нарядами; а однажды Луизе получается даже рассмешить меня рассказом о своих безуспешных попытках охладить чай в кружке.
От Эмиля ни полслова — и это повергает меня в сводящую с ума панику. Похоже, он даже не замечает моего отсутствия. По ночам извожу себя воспоминаниями о тех двух днях, когда я была так глупо счастлива, вижу его во снах и просыпаюсь с колотящимся в горле сердцем.
Представляю его взгляд при будущей встрече, а грудь сдавливает от страха невидимыми тисками.
Выздоравливающая Алиса присылает полное удивления письмо, на которое я, увы, не могу ответить честно: боюсь, что оно попадёт в руки Эмиля, и мой план побега развалится. Ограничиваюсь обещаниями рассказать всё позднее, в очередной раз чувствуя себя предательницей.
На четвёртый день после обеда, когда я в компании Катарины, Луизы и ещё двух фрейлин пытаюсь сосредоточиться на вышивке, в гостиную входит камердинер.
— Его высочество просит аудиенции, ваше величество.
Всаживаю иголку себе в палец, но даже не ойкаю, лишь вцепляюсь в пяльцы, как в спасательный круг. Боги, что делать? Я одинаково не перенесу его равнодушие и попытки поговорить. Видя моё бледное лицо, Катарина указывает на дверь в столовую.
— Я поговорю с ним, а тебе лучше спрятаться.
— Она с сочувствием наблюдает, как я трясущимися руками пытаюсь свернуть ткань.
С благодарностью целую её протянутую кисть и сбегаю в пустую столовую. Хочу закрыться на засов, но, услышав голос Эмиля, вся покрываюсь мурашками. Прижавшись к стене рядом с приоткрытой дверью, замираю, чтобы не пропустить ни слова из их разговора.
— Добрый день, ваше высочество. — Обычно мягкий голос Катарины сейчас звучит уверенно и громко.
