— Простите, если лезу не в своё дело, но она всё мне рассказала час назад.
Я киваю, не в силах произнести правду вслух. Запиваю горечь во рту терпким напитком и жду продолжения.
— Вы уверены, Лияра? Знаю, я сама наставляла вас подумать, всё ли идёт правильно в ваших отношениях с князем, но расторжение помолвки? Понимаю, сейчас вы расстроены, но может всё-таки стоит поговорить с Эмилем…
— Нет, пожалуйста! — взмаливаюсь я, словно она просит сплясать на горящих углях. — Он снова будет угрожать моим родителям, закроет во дворце, заставит смириться.
Не Луиза, так какая-нибудь другая женщина появится рядом с ним, и я буду вынуждена смотреть на них всю жизнь. А я не смогу!
— Угрожать? — ошеломлённо переспрашивает Катарина, отставляя чашку на низенький столик. — Боги, Лияра, это очень серьёзное обвинение!
— Он обещал разорить отца, — шепчу я, низко опуская голову. — Сказал, что обвинит его в пособничестве магам Тени, если не приму его предложение. — Катарина вскрикивает, прижимая руки к груди, и я поспешно говорю: — Клянусь, это всё неправда! Но кому поверит император — своему брату или барону фон Армфельт?
— Всемогущие боги, — шепчет Катарина, осеняя себя пятилучевой звездой.
— Так Эмиль принудил вас к помолвке? Бедная девочка.
Возвращаю недопитый чай на поднос: руки дрожат, и я боюсь пролить его на дорогой осиденский ковёр.
— Но как я могу помочь? — сочувственно спрашивает императрица, разводя руками. — Как ни прискорбно, я ни на что не влияю.
Или у вас есть план?
— Поговорите с императором, — прошу я. — Убедите его расторгнуть помолвку. Эмилю придётся подчиниться, а если с родителями что-нибудь произойдёт, то это станет открытой местью, и я смогу надеяться на защиту его величества! Пожалуйста, госпожа, вся надежда только на вас. Я не вынесу жить с человеком, который так цинично, подло, отвратительно использует меня. Лучше умереть…
— Не говорите так! — вскрикивает Катарина.
— Я поговорю со Стефаном, но вы должны понимать: это будет не быстро. Что вы намерены делать сейчас? Вам есть где спрятаться?"
"Смотрю в её лучащееся заботой лицо, и чёрная рука ужаса, стискивающая сердце, чуть ослабляет хватку.
— Знаю, что и так прошу о многом, но Эмиль не достанет меня только в одном месте — здесь.
* * *Я не возвращаюсь в княжеский дворец, лишь с Милой оповещаю родителей, что должна прислуживать императрице.
