Быстро одернув юбку, я схватила края разорванного лифа и стянула их на груди. Что же теперь будет? Страшно подумать!
Повелитель встал и попятился от банкетки. Едва получив свободу действий, я тоже поднялась и осмотрелась в поисках путей отступления. Мужская фигура перекрывала единственный выход из беседки. Если вздумаю бежать, придется прыгать через перила, а в моем положении это может быть опасно.
Стоило подумать о ребенке, как меня замутило. До чего же не вовремя! Я закусила губу, отчаянно борясь с позывами. Это все нервы.
Обычно по ночам я чувствовала себя нормально.
Несколько глубоких вдохов, и дурнота отступила. Обошлось. Я снова могла сосредоточиться на повелителе.
— Я уже видел этот шрам, — повторил Алатар, буравя меня взглядом. На этот раз он смотрел зло. — На алтаре во время обряда.
Я стояла неподвижно и молчала, не зная, что говорить. К такому повороту я точно не готова. Шрам? Серьезно? Он запомнил его? Глупо, но от этой мысли стало тепло на душе.
Впрочем, сердце могло сколько угодно сбиваться с ритма, а ситуация все равно была катастрофической.
Надо как-то срочно все исправить, и я не придумала ничего лучше, чем все отрицать.
— Это всего лишь шрам, — пожала я плечами. — Мало ли у кого может быть похожий.
— Перестань мне врать, — поморщился Алатар. — Вы с сестрой зашли слишком далеко. Скажите спасибо, что я не приказал сию же секунду вас казнить.
Я вздрогнула. Вспомнились следы от удушения на шее Алтеи. Мне стало по-настоящему жутко. Он ведь не поступит так со мной?
— Чем вы меня опоили? — Алатар поморщился и потер лоб.
Похоже, от резкого выхода из-под воздействия дурмана у мужчины разболелась голова. — Это твоя сестра! — догадался он. — Она ведь травница. Эта змея подмешала мне что-то в вино.
— Мне об этом ничего не известно, — качнула я головой. Это не было ложью. Алтея давно перестала рассказывать мне о своих планах. — Я просто гуляла в саду, и тут вы…
— А ведь я подозревал, что это была ты, — перебил Алатар. — Присматривался к тебе, но сомневался.
Не верил, что принцесса пойдет на такое. Должно же у нее быть понятие чести. Поэтому я надеялся, что хоть одна из вас чиста. Но, видимо, обман и притворство норма для вашего рода.
Его слова ранили меня подобно острым стрелам. Они были пропитаны горечью и разочарованием. Увы, все, что он сказал, было правдой. Мы поступили отвратительно и, похоже, пришел час расплаты.
— Признай уже правду, — потребовал мужчина. — Довольно лжи.
— Хорошо, — вздохнула я. — Ты прав.
