Елена Витальевна настроена очень решительно, бойко. Что-то записывает в моей карте, диагноз ее не страшит, судя по всему. Но это потому, что я для нее замужняя женщина, а у таких проблем с беременностью обычно не бывает, если со стороны мужа нет никаких заболеваний. Просто доктор Воронцова понятия не имеет, что я без пяти минут разведенка, и беременеть мне теперь не от кого.
– А что если… я не буду пытаться забеременеть?
– С каждым месяцем количество фолликулов будет снижаться, и так до абсолютного бесплодия.
– Сколько времени это займет?
– Я не могу спрогнозировать.
Полгода, год, два. Все индивидуально, но по той динамике, что я вижу – времени у нас мало. Год, не больше. Дальше будет все сложнее и сложнее, пока беременность не станет невозможной. Я даже рекомендаций вам дать не могу, потому что вы ведете здоровый образ жизни, не пьете, не курите, беспорядочных половых связей и связанных с этим болезней у вас нет и не будет. Вы – образцово-показательная пациентка, но увы, даже с такими людьми случаются болезни.
– Из-за чего вообще… возникает такая проблема?
Елена Витальевна терпеливо проводит мне мини-лекцию. Я слушаю внимательно, держусь изо всех сил, чтобы не расплакаться.
– Я вам повторяю, что шансы – огромные! У нас есть время попробовать естественным путем, но если не получится – простимулируем ваши яичники и сделаем искусственное оплодотворение.
Воронцова говорит много и с энтузиазмом. Полностью уверенная в стопроцентном успехе и моей беременности. Я же… Я ее слушаю, даже киваю с умным видом, а сама не могу выбросить из головы мысли, прочно застрявшие там, едва я узнала о проблеме.
Первая – вероятно, я не смогу забеременеть. Вторая – мне изменил муж, и я планирую с ним развестись, так что и беременеть, в общем-то, не от кого.
– Я дам вам направления на дополнительные анализы. Выясним, в каком состоянии находится ваш организм. Если нужно – пропьем курс витаминов. И еще нужно будет пройти…
– Елена Витальевна, простите, но мне все это сейчас не нужно, – я киваю на листы с направлениями, которые она смело мне выписывает.
Воронцова замирает, смотрит на меня поверх приспущенных на нос очков. Хмурится.
– Вы точно слышали, что я вам только что сказала? – уточняет на всякий случай.
– Я слышала, просто мне надо подумать.
Воронцовой мой ответ не нравится. Она явно не понимает, почему женщина, недавно так отчаянно желающая ребенка, теперь хочет подумать.
– Хорошо, – наконец соглашается, откладывая в сторону какие-то бланки.
