Все они сидели и с переменным успехом боролись со сном, но среагировали сразу, переместив руки или на кобуру с пистолетом, или же направив их на нас.
— Мы к Шишевской Ларисе Андреевне, — с ходу сообщила Николь.
— Одну минуточку, — сказал старший и направился к каютам.
Разговаривать с нами никто не спешил. Более того, когда они услышали фамилию полковника, у них словно от сердца отлегло. Один из них поднялся и вышел на палубу, чтобы покурить. А второй взял с панели книгу и продолжил читать.
— Прошу за мной, — приказал старший, появившись из коридора, — Полковник вас ожидает.
Я поднял ящик в воздух, и мы направились вслед за ним. Полковник и правда нас ожидала в рабочем кабинете. Не женщина, а сталь. Даже в такое время она находилась в военной форме, хотя я был уверен, что формат нашей встречи будет более дружелюбным. Ага, размечтался, всё будет в строгости с протоколом и точка.
— Николь, — Шишевская улыбнулась, — Спасибо за хлопоты, потом с тобой поговорим, а сейчас лети отдыхать, тебе нельзя перенапрягаться.
"
"— Как скажете, Лариса Андреевна, — Николь немного разозлилась, но перечить полковнику не стала.
Я же заметил, что полковник отнеслась к ней по-доброму, по-человечески, и это был крайне хороший знак. Может, что-то случилось с Толстым? Подобные изменения в характере и поведении полковника меня сильно удивили. Интересно, обычно такое бывает, когда человек переосмысливал всю свою жизнь. Например, когда человек был карьеристом, который шёл по головам к своей цели, как Макаров, а потом он понял, что выше головы ему не прыгнуть, обернулся, посмотрел, что натворил и начал исправлять ошибки молодости.
Или же когда человек лишился чего-то крайне ценного и теперь старался зацепиться хоть за что-то, хоть за какие-то отношения.
— Доброе утро, Лариса Андреевна, — я прошёл вперёд, поставил ящик и присел на стул, который стоял напротив стола. — Вы хотели меня видеть?
— Чёрный Егерь собственной персоной… — она ухмыльнулась.
— Надо признать, я сильно тебя недооценила. Это он? — она махнула в сторону ящика.
— Он, — я кивнул. — Вернее, его голова. Хотите, я могу открыть…
— Я же просила тебя не привозить его сюда, — недовольно проворчала она. — Открывай, сделаю заметку, что лично видела голову ублюдка. Макаров работал на нас достаточно давно, чтобы втереться в доверие. Я до сих пор пребываю в некотором недоумении по поводу его предательства.
— Всему виной случай, — пояснил я.
