Я окликаю Лерку и прошу провести меня на второй этаж, чтобы ослабить шнуровку.
Гостям сюда вход запрещён, но для нас — исключение. Здесь всё так же роскошно. Приватная зона больше напоминает дорогой бутик: мраморные стены, позолота, и в уборной вместо обычных салфеток — мягкие полотенца. Всё вокруг дышит богатством и изысканностью.
Я смотрю на своё отражение в зеркале: щеки раскраснелись, волосы слегка растрепались, но, к счастью, я всё ещё выгляжу на высоте. Красота требует жертв, но не до такой степени — немного свободы для дыхания точно не испортит мой образ.
Как только мы спускаемся вниз, что-то неуловимо меняется. Атмосфера становится напряжённой, почти зловещей. Вместо музыки доносятся крики, шум и суматоха. Воздух наполняется визгами, грубым матом и резким звоном разбивающегося стекла.
Лерка обгоняет меня и несётся по лестнице, а я перехватываю Матвея и почти в лицо спрашиваю:
— В чём дело?
Глаза Мота сверкают азартом, губы слегка приоткрыты, а грудная клетка часто вздымается.
— Да ни в чем.
Просто там Дёма пиздится с твоим репетитором, — довольно отвечает.
Глава 17
* * *— Сделай что-нибудь, — зло цежу сквозь зубы, потому что, судя по всему, Матвея забавляет ситуация.
Он всегда любил разного рода потасовки, активно участвуя в них и подбивая других. В новой наверняка не обошлось без его помощи.
— Да ладно тебе, — продолжает скалиться Мот. — Подумаешь, пацаны меряются яйцами. Разве не приятно, что это затевалось ради тебя?
— Иди и, блядь, сделай что-нибудь, чтобы они перестали! — говорю громче, хватая Матвея за воротник идеально отглаженной рубашки.
Напряжение в воздухе нарастает, в груди становится тяжело. Я не знаю, что делать, но ноги сами несут меня вперёд — к толпе, которая собралась тесным кольцом, наблюдая за увлекательным зрелищем.
Народ взбудоражен и активно переговаривается. По коротким обрывкам фраз, пробираясь в самый эпицентр, я понимаю, что первым начал Демьян, нарываясь на драку, провоцируя и пренебрежительно толкая Аслана в плечо. Когда случился удар по лицу, он сказал друзьям, чтобы те держали соперника, а дальше — бил уже сам.
Ноги ватные, зубы отбивают чечётку. Секунды тянутся, будто вечность. Я пытаюсь закричать, но мой голос тонет в общем шуме, и, не находя другого выхода, я начинаю расталкивать людей локтями, пробираясь всё ближе.
— Бабка Леры точно охуеет, — слышу женский голос совсем рядом. — Антиквариат наверняка стоил бешеных денег.
— Похоже, это была первая и последняя тусовка в этом музее.
