Ягодицы обжигает звонкий шлепок ладони, в талию впиваются длинные пальцы. Раздвинув коленом мои ноги, он упирается в поясницу чем-то большим и твёрдым.
Боже.
Тахаев же не лишит меня невинности и не станет во мне двигаться?
— Не дёргайся. Ты хотела, чтобы я смотрел? — сухо спрашивает. — Я смотрю, готов тебя выебать. Прогнись и поставь ступни шире.
Из горла вырывается странный звук, похожий на скулеж. Кричать бессмысленно, вырываться тоже. Я содрогаюсь, будто от высоковольтного разряда, не слыша ни шума воды, ни музыки, ни голосов подруг.
Перед глазами появляются мутные пятна, освещение тускнеет. Последнее, что я могу сделать, чтобы прекратить мучение — это попросить прощения. Открыто и искренне.
— Извини… Аслан, извини. Слышишь? Я больше не буду…
Этого оказывается достаточно, чтобы отмотать ситуацию.
Захват становится менее болезненным, соски перестают ныть, а кожа согревается под теплом льющейся из потолка воды.
Обернувшись к Аслану лицом и прикрываясь руками, я с трудом шевелю губами, наблюдая, как он поправляет резинку плавательных шорт и простыми движениями завязывает шнурок.
Спокойный и вовсе не дикий. Будто не он только что нагибал меня, чтобы трахнуть. Не он беззастенчиво мял грудь и вжимался в ягодицы эрекцией.
— В следующий раз за свой длинный язык ты ответишь куда жестче, — хрипло произносит Тахаев, отступая на выход и мазнув по мне презрительным взглядом.
Я коротко киваю и смотрю в пол. На щиколотках болтаются трусики, плечи опущены, а кожа выглядит неестественно бледной.
Я не могу не думать о том, дошёл бы Аслан до конца, если бы я не попросила прощения?
Глава 11
* * *Ночью мне снится, как мы с Асланом занимаемся сумасшедшим сексом. Сон такой яркий и реалистичный, что кажется, будто всё происходит на самом деле. Я жадно сосу его язык, а его член таранит меня со скоростью отбойного молотка. Кровать ходит ходуном, от стонов звенит в барабанных перепонках, и есть только одно-единственное желание — чтобы это никогда не заканчивалось.
Когда финал близок, я отрываю голову от подушки и резко сажусь. Часы показывают третий час ночи. Дыхание сбитое, сердце колотится. Моя ночнушка насквозь мокрая от пота, а низ живота наливается чем-то горячим. Когда я осознаю, что это было не по-настоящему, облегченно выдыхаю.
Нет, нет, нет.
Никогда и ни за что.
Находясь в состоянии шока, я встаю с постели и иду в ванную.
