Единственный плюс от ухода сводного брата — в помещении гораздо свободнее дышится. На полную грудь.
Ближе к полуночи я чувствую смертельную усталость, поэтому отправляю Нику и Леру в душ, убираю посуду и выбрасываю мусор. Когда вернутся родители — не знаю, но хочу, чтобы дом выглядел опрятно. Хотя Дина не моя родная мать, от неё мне передался перфекционизм.
Голоса подруг звучат эхом. Я бросаю влажные полотенца в корзину, выхожу за дверь и направляюсь в ванную комнату, которая находится рядом со спортзалом.
Там редко кто бывает, и ремонт довольно старый, но это куда лучше, чем стоять в очереди.
В ванной комнате прохладно. Правда, через несколько минут после включения душа тёплый пар начинает окутывать пространство. Зеркала запотевают, а воздух становится влажным и насыщенным. Пар плавно поднимается к потолку, формируя тонкую завесу.
Я закрываю глаза, встав под струи воды и расслабляясь после долгого насыщенного дня. Единственное, что меня гложет — это смутное ощущение тревоги, которое я никак не могу выбросить из головы.
За выходные я не нашла времени, чтобы заняться поисками репетитора, а отец точно расстроится, если вдруг до него дойдёт информация о моей неуспеваемости. На родительских сборах он краснел за меня все одиннадцать лет, но продолжал лавировать и финансово помогать лицею. Во взрослой жизни это не прокатит. Я должна пойти на опережение и подтянуть предметы.
За спиной вдруг раздаётся шум, и ощутимый холод ползёт по ступням. Не открывая глаз, я наклоняюсь к крану, чтобы добавить горячей воды, а затем тихо прошу подругу:
— Лер, возьми, пожалуйста, сменный флакон с шампунем в кладовке.
Этот закончился, и мне не хватило.
Когда никто не отвечает, горло окольцовывает паника, и я даже думаю, что мне померещилось, но ощущение чужого присутствия становится слишком явным, чтобы его игнорировать.
Я медленно открываю глаза и поворачиваю голову. Комната погружена в пар, но сквозь него я замечаю знакомый высокий силуэт: широкие плечи, короткостриженые волосы и уверенную осанку.
Это Аслан. Я не услышала, как он вошёл, поэтому от неожиданности моё сердце не просто ускоряется — оно делает кульбит и врезается в рёбра.
— Это не Лера.
Аслан подходит ближе, переключает воду и закрывает стеклянную матовую перегородку, отрезая нас от внешнего мира. Воздух сгущается, тревога нарастает. Мгновенный холод пробирает до костей, заставляя меня рефлекторно отступить назад, упираясь лопатками в плитку.
