Давай по-другому, — вздыхает преподаватель, явно пытаясь помочь. — Попробуй описать все компоненты графа. Какие у тебя есть вершины и как они связаны?
Спустившись глазами на нижние ряды, я цепляюсь за фигуру Аслана. Он расслабленно сидит за столом, рисует в тетради и не поднимает головы. И единственное, о чём я молюсь — чтобы он так и не отрывался до конца моего позора. Потому что иначе я не переживу — провалюсь сквозь землю.
Тахаев выделяется. Он вникает в предметы, не отвлекается на пустые разговоры.
Молчаливый и отстранённый. Сам по себе. Ему хватает ума не общаться со мной не только при сокурсниках, но и дома. С совместными поездками тоже покончено — по утрам меня подвозит отец или Дина, а назад — Демьян.
— Я не знаю, — честно признаюсь.
— Хорошо, Алин. Вернись на место и послушай объяснение, — произносит Виктор Иванович. — Но я настоятельно рекомендую тебе уделить время дискретной математике — это основа для многих вещей в программировании, и просто так от неё не отделаться.
До конца пары я сижу как на иголках. Не помогают ни уверения Лерки, что ничего страшного не случилось, ни планы на вечер, ни тот факт, что сегодня наконец-то пятница и пара Виктора Ивановича — последняя.
Я не просто растерялась или испугалась публичного выступления… Я абсолютно ничего не смыслю в долбанной математике. Это катастрофа — дальше будет только сложнее.
С началом перемены я быстро собираю вещи, поправляю одежду и волосы, но преподаватель останавливает меня у двери.
— Я подожду в коридоре, — выпускает мою руку Дёма.
Не все студенты успели покинуть аудиторию, поэтому я испытываю ту самую неловкость, что получасом ранее, стоя у доски.
— Алина, твой отец говорил, что весь одиннадцатый класс ты занималась с репетитором, — откашливается завкафедрой. — Возможно, тебе стоит продолжить занятия и найти кого-то посильнее… Имей в виду, что в конце месяца будет первая контрольная работа, а я вижу, что ты… плаваешь, — смягчает определение преподаватель.
— С таким уровнем я не смогу поставить тебе даже средний балл.
— Да, я понимаю.
— Это хорошо. Если хочешь, я могу лично передать эту информацию отцу.
Вдобавок к неприятному разговору появляется острое жжение между лопаток, как будто кто-то сверлит во мне взглядом дыру. Даже гадать не нужно, чтобы понять, кто именно.
— Не стоит, я сама.
Попрощавшись с Виктором Ивановичем, я пулей вылетаю из аудитории.
