Купив имбирный чай, я возвращаюсь к табло, где написаны номера рейсов и обхватываю стаканчик двумя руками. Регистрация уже началась, а я почему-то не могу написать об этом Аслану. Но звонок от Дины всё же заставляет меня достать телефон из кармана, чтобы ответить.
В динамике раздаётся звонкий голос, полный идей и ожиданий. Я понимаю, что мачехе хочется отвлечься как можно скорее — желательно за бокалом вина и хорошей сырной закуской. Об этом она прямо меня и просит, чтобы я купила всё по дороге домой.
Для родителей я у Леры, а не в переполненном зале аэропорта, с комом в горле и подступающими слезами.
Наша связь с Асланом как была, так и останется для них тайной.
Изобразив видимость занятости, я ограничиваюсь скупыми ответами. Не знаю, стоит ли возвращаться сегодня домой или всё же позвонить подруге и остаться у неё на ночь. Боюсь, я не из тех, кому можно поплакаться в жилетку.
Мне бы самой не помешало…
— Пожалуйста, Аль, — жалобно стонет Дина. — Я очень-очень на тебя надеюсь.
Сделав глоток чая, я оглядываюсь по сторонам, не ощущая ни вкуса, ни температуры напитка.
Кончик языка немеет. Время поджимает.
Именно сейчас я в полной мере осознаю всю необратимость происходящего.
Аслан выходит из стеклянного лифта так неожиданно, что я едва не проливаю напиток на верхнюю одежду. Зря я боялась пропустить его появление — он сразу выделяется, и дело не только в том, что он почти выше всех ростом.
Брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. Тахаев обводит присутствующих внимательным взглядом, волоча за собой чемодан на колёсах и явно пытаясь найти меня в толпе.
Чтобы не заставлять его волноваться, я поднимаю руку и оживлённо машу.
— Не знаю, Дин, — торопливо говорю в трубку, перестав слушать. — Возможно… Если получится…
— Отец закрылся в кабинете.
— Надо же…
С губ срывается нервный смешок, который совершенно не к месту в этом разговоре. Я замолкаю, но неадекватность реакции прямо-таки зашкаливает.
— С ним ни поговорить, ни обняться, Аль. Ни-че-го. Глухая стена.
Приближение Аслана заставляет меня быстро сбросить вызов.
Это некрасиво, но последнее, что я успеваю пообещать, — что всё-таки приеду. С вином, виноградом и вкусным сыром.
Только позже.
— У тебя через двадцать минут заканчивается регистрация, — произношу чуть более резко, чем планировала, указывая сначала на табло, а затем на стойку. Тон выходит каким-то недовольным, почти учительским. — Вряд ли ты решил отказаться от предложения учиться в МИТ — Виктор Иванович этого точно не простит.
