Дело вовсе не в том, что я хочу понравиться — просто не люблю, когда меня застают врасплох.
— Ой, Аслан, доброе утро! — восклицает Лера слишком сладким и бодрым голосом, хотя еще несколько секунд назад она стенала и страдала. — Как твои дела?
Подруга обменивается с моим сводным братом шаблонными приветствиями и обсуждениями погоды, а я недовольно закатываю глаза. Слушать, как они делятся мнением о переменчивости осеннего ветра и уместности шапок, просто невыносимо. Зачем притворяться, когда и так ясно, что оба просто не знают, о чем говорить?
Аслан подходит к холодильнику в тот момент, когда я собираюсь сделать то же самое, чтобы взять киви и ягоды.
На нём футболка и спортивные штаны, в ушах вставлены наушники. Мне приходится проскользнуть под его рукой, стараясь не задеть. Но расстояние между нами настолько тесное, что я слишком остро воспринимаю обыденные вещи: высокий рост Аслана, почти на голову выше моего, его тепло и запах.
— Как насчет завтрака? — спрашиваю чуть взвинченнее, чем планировала.
— Через минуту будет готов фруктовый смузи-боул.
Мой взгляд невольно задерживается на его сильных ладонях, длинных пальцах и предплечьях, покрытых короткими черными волосками, когда Аслан открывает нижний ящик. Я застываю, несмотря на недавнюю решимость и внешнее спокойствие.
Вокруг нас слишком мало места, что лишь усиливает эффект от близости. Мои лопатки задевают твердую грудь, пробуждая в памяти обрывки вчерашних воспоминаний: покачивающаяся перед глазами серебряная цепочка, вкус его слюны во рту и распирающие ощущения между ног.
Сердце начинает стучать быстрее, ударяясь о грудную клетку.
— Этим точно можно наесться?
В голосе звучит легкий сарказм, и я теряюсь.
— Конечно, можно. Если хочешь, оставлю порцию и для тебя — всё равно много приготовила.
— Оставь. Я позже возьму — после пробежки.
Заставив себя найти нужные ингредиенты, я пытаюсь вернуться к кухонной столешнице, чтобы заняться декором смузи, но почему-то не могу.
Ловлю себя на том, что хочу коснуться Аслана. Это желание настолько сильное, что я не отказываю себе — трогаю его кисти и поглаживаю загорелую кожу, чувствуя, как за рёбрами разливается трепет.
Аслан вдавливает пальцы в пластик, будто забывает, зачем вообще подошёл к холодильнику. Ровное дыхание сразу же срывается и становится прерывистым, а каждый вдох и выдох даётся с усилием.
