На хрена?! На хрена, мать её?! Всё эти глаза и ещё…
Ребёнок.
Сомневался ли я, что она беременна от меня? Нет. Кем бы она ни была, одно я знал точно: с первым попавшимся встречным в койку она бы не легла. Хотя… Я ухмыльнулся. Может, это она только со мной не ложилась? Да нет. Не только. Слишком разборчива, мать её. И слишком высокомерна. Даже теперь, когда у неё ничего нет.
* * *Только она развернулась и дошла до порога кухни, я остановил её. Не хотел усложнять себе жизнь, но…
– Завтра едем в Питер.
Она обернулась.
– У меня шоу. Поедешь со мной.
Карина смотрела на меня с таким видом, будто минуту назад ничего между нами не было. Ледяная девочка во всей своей неприступности. Усовершенствованная версия Снежной Королевы. Только я уже знаю, что прячется за этой неприступностью.
– Я никуда с тобой не поеду. У меня работа.
– Ты про магазин? Если так, больше ты там не работаешь.
Она гневно сжала губы. Красивая, стерва.
Медленно, она пошла обратно. Остановилась на расстоянии вытянутой руки.
Блеск глаз выдавал негодование. И дёрнуло же меня! Смотался бы туда-сюда без сложностей, так нет.
– Хорошо, – сказала, как сделала одолжение. – Я поеду с тобой, если ты так хочешь. Но ехать мне не в чем. И если уж ты мой типа жених, дай денег на одежду.
Против воли у меня вырвалась усмешка. Осмотрел её с головы до ног, задержался на голых коленях, на изящных лодыжках и медленно поднялся к лицу. Карина стояла натянутая как струна и делала вид, что мой взгляд её не смущает.
– Денег, говоришь? – Я положил ладонь на её бедро. Погладил, задирая футболку.
Не нужно было начинать это снова. Но бархат её кожи, её шелковистые волосы и надменность притягивали.
Карина вздёрнула подбородок. Посмотрела мне в глаза.
Пока не стало поздно, убрал руку. Денег, значит. Красивым бабам всегда нужны деньги. И, на удивление, чем баба красивее, тем больше ей нужно.
Карина
Держаться рядом с ним было трудно. Особенно теперь. После этого странного, непонятного вечера, после поездки в клинику и моего побега оттуда.
Оставшись в кухне одна, я выдохнула с ощущением, что сдуваюсь, как проколотый шарик. Вместо Кира в кухню вошёл заспанный сенбернар. Ткнулся носом в бедро, в место, где до этого лежала рука его хозяина, потом в руку. Лизнул.
Несмотря на растерянность и подавленность, я не смогла сдержать улыбку. Пёс склонился над миской и принялся с шумом лакать воду.
Засмотревшись, я не сразу заметила Кирилла.
