– То есть ты решил сделать из меня подсадную утку?! – Было неприятно. Он использовал меня в одних ему понятных целях, а я…
– Просто решил воспользоваться ситуацией. – Он кинул на стол телефон, за ним ключи. Присел на край. Пропустил пальцы сквозь волосы и усмехнулся.
Чему, я не знала. Видимо, ему было забавно. А вот мне – совсем нет. И вот опять – дьявольская полуулыбка. Каждый из комментировавших соревнования счёл своим долгом упомянуть про неё. А она ведь всегда была, только раньше я её почему-то не замечала.
– Давай так, Мальцева… – Он в секунду изменился в лице.
– Пока ты мне нужна, делаешь, что скажу. Как только нужна мне быть перестаёшь, я даю тебе денег, и ты сваливаешь с горизонта. Если мозгов у тебя хватит, сможешь выкрутиться, а если нет…
Он многозначительно замолчал. Мозгов у меня не хватит?! Мне надоело терпеть его надменность! Да кто он такой, в конце-то концов?! Мальчик-попрыгайчик?! Что он вообще умеет, кроме того, как развлекать публику своими геройскими прыжками?! Может, кто-то и приходит в восторг от его выкрутасов на льду, но меня это не трогает!
– Считаешь, что всё можно купить за деньги?
Кирилл промолчал.
Надменно, с долей интереса глядя на меня, отвинтил крышку и сделал ещё несколько глотков воды. Закрутил.
Да, именно так он и считал. Главное, он был уверен, что может купить меня.
– Ты как был нищим, Сафронов, так им и остался, – подойдя, выговорила яростно. – Знаешь поговорку: девушку можно вывезти из деревни, а деревню из девушки – никогда? Вот это про тебя! Толку от того, чего ты добился?! У тебя мышление нищеброда.
И замашки тоже.
– На себя посмотри! – Он так резко сжал мое предплечье, что я невольно замолчала.
Взгляд его был острым, колючим и холодным. И смотрел он высокомерно. Нет, я его не задела. Ни капли, даже не тронула.
– В школе ты воротила нос от всех, кто не пах «Шанелью», – вкрадчиво заговорил он. Его дыхание опаляло лицо, губы. – Даже если у меня остались замашки нищего, это не меняет того, что всё, что у меня есть, я заработал сам. Я всего добился сам, Карина.
И срать, если семь лет назад после тренировки от меня воняло потом. Я пахал. Пахал для того, чтобы сейчас у меня было то, что есть. А ты брызгалась своей «Шанелью» и сидела на шее у отца. Знаешь, в чём разница? Ты изображала из себя что-то, хотя не стоила ничего. А я стою дорого. Сейчас стою дорого, Карина, и при этом решаю, нужны мне деньги, которые за меня готовы платить, или нет. Ты же больше не решаешь ничего.
Сказав это, он оттолкнул меня.
