Я просто, как кукла на верёвочках, тупо беру ручку и ставлю подпись в графе чертового брачного договора. Вбив последнюю точку в листок бумаги, мысленно даю себе клятву. Если этот мужчина не полюбит меня всем сердцем и душой в ближайшее время, я превращу его жизнь в ад, так же просто и целенаправленно, как он превращает мою. Медленно и уверенно затягивая на самое дно пекла, из которого выхода нет и в ближайшем будущем не предвидится.
* * *Бросаю ручку на стол. Подрываюсь с кресла, но Руслан не даёт мне уйти.
Ловит за руку. Останавливает, вставая со стола и притягивая к себе.
Вскипев от гнева, стремлюсь вырваться, но тщетно! Он будто наслаждается своей силой и властью надо мной. К себе прижимает. Оплетает обеими руками мою талию. Зарывается лицом в шею. Пытается поцеловать.
— А как же «горько», Машенька? — отрывисто выдыхает. Кожа под его губами покрывается мурашками. Горит… — Я должен поцеловать свою невесту. Хотя нет, жену.
— Отпусти! — упираясь руками в грудь, протестую. — С тобой можно свихнуться! Никогда не знаешь, чего от тебя ждать! То ты добрый, настолько, что можно лепить из тебя ангела, то злой, как дьявол, что хочется сжаться до размера букашки и спрятаться в ближайшую щель.
Что ты за человек такой? Почему всё так? Не как у нормальных людей! Мы как два безумца, постоянно противоборствуем. Я устала, Руслан! Я хочу спокойной, нормальной жизни. Хочу взаимопонимания. Хочу правду, черт тебя подери!!! И раз уж ты не намерен меня отпускать, я хочу полноценную семью! Что тебе сказал Вадим? Что у меня ничего не выйдет? Да? Поэтому ты создал этот дурацкий пункт? Сколько лет ты намерен водить меня за нос? Какие ещё параграфы допишешь в контракте, чтобы отсрочить неизбежное?
— Тише, тише, Маша.
Не ори. Горло береги, — тянется губами к моим. Уворачиваюсь. Не даю ему возможности давить на мои слабые точки. Понимаю, что долго не продержусь. Поцелуй с ним — это сладостный яд. Моя погибель. Он знает и прекрасно этим пользуется.
— И что с того? При чём здесь моё горло?
— Проблема не в тебе, — голос Руслана садится, становится сдавленным.
Говорит так, словно ему трудно произносить слова. Да что за хрень с ним творится?
— Проблема во мне, — сообщает на выдохе в макушку. — Дай мне год. Затем подумаем о полноценной семье. Всего один год, Маша. Этого достаточно, чтобы я решился на важный шаг.
— Почему? — поймав его холодный отчуждённый взгляд, пытаюсь сфокусировать на нём мой собственный.
