Убери одеяло.
— Ты ненормальный! — швыряю в него подушкой. Заливаясь звонким смехом, он ловко перехватывает «снаряд». Запускает им в мою голову, валит на постель, прижимая собой к матрасу."
"— А ты закомплексованная стерва, — хрипит на ухо, используя нечестный приём. Обводит кромку раковины кончиком языка. Прикусывает мочку. Мне приходится взвизгнуть, а после задрожать от пронзительного удовольствия, которое он дарит каждый раз, прикасаясь ко мне своим ртом и горячим телом.
— Не ври себе. Было классно, Маша. И ещё, — заглянув в мои глаза, добавляет без единого намёка на шутку.
— Напомню тебе о том, что долг за разбитый кабриолет я не списал. Тебе придётся отрабатывать. Так что не стоит забывать о причине моего срыва. Впредь взвешивай свои действия. Ладно?
— Ты недотраханный маньяк, — прошипев, прекращаю трепыхаться. Сил остаётся ровно на то, чтобы судорожно вздохнуть. Расслабляюсь под ним, практически сливаясь с матрасом.
— Вот и поговорили, — поднявшись с меня, Руслан поправляет на себе домашние штаны.
В области паха отчётливо прорисовывается реакция члена на утреннее приветствие.
— Угу… — ворчу я, оборачиваясь одеялом, чтобы избежать очередного наказания. Быстренько сползаю с кровати.
— У тебя полчаса на то, чтобы привести себя в порядок и спуститься вниз, — даёт распоряжение, отмечая время на наручных часах. — Кстати, шубку я тебе возвращаю. Попробуй снова отказаться от неё, и я одену тебя в овечий тулуп моего прадеда, который достался мне по наследству. Прошу принять к сведению, что его слегка трахнула моль.
И вот ещё что, Маш. Держи, — выуживает из кармана штанов пластиковый стаканчик и протягивает мне. — Пописать не забудь. Для анализов.
— И много у тебя в доме таких стаканчиков?
Не отводя от меня лукавого взгляда, Руслан не упускает возможности ужалить:
— Этот Юля привезла. Специально для тебя.
— Кто бы сомневался, — укол ревности в очередной раз бьёт по самому уязвимому месту. По сердцу, конечно же. Оно ощутимо сжимается.
Не выказывая лишних эмоций, выхватываю из рук Исаева стаканчик.
На локтевом сгибе правой руки замечаю наклеенный пластырь после утренней капельницы, и меня накрывает очередной злостью.
— Лучше бы она перепутала руку с твоим членом. Хоть какая-то польза была бы от неё, — бросив через плечо, ухожу в ванную.
— Язва ты, Машка, — совсем мягко доносится в спину, отчего я снова теряюсь.
— Это было бы справедливо! — захлопываю дверь.
* * *Через полчаса, как было велено царским величеством, спускаюсь по лестнице в холл.
