— Мне так жаль, что ты обиделась.
А еще мне жаль, что всё так херово складывается. Что я, что ее бывший — мы оба понимаем, какая она ранимая. Шикарная. И оба ей нервы мотаем. Оба вместо того, чтобы позаботиться о ней, пытались забыться в постели с другими. Сравнивали, бл*ть. Но я больше не буду.
— Я тебя люблю, — говорю ей честно. Люблю так, что с ума схожу. Всего с тобой хочу. Вообще всего.
— Что? — она сжимает мои плечи. Впивается пальчиками.
— У меня ничего нет ни с Кирой, ни с другими девушками. И уже давно.
Только ты. И в мыслях и в реальности.
Она дрожит.
Я тебя не упущу, Облачко.
Глава 36
Ксюша
Ладони Дениса на моей талии. Большие, горячие. Наконец-то он близко.
Его голос серьезен, и я робею. От слов его, от интонации. Сердцебиение ускоряется, а время, напротив, тянется медленно. Я, наверное, так сильно устала анализировать дела и поступки окружающих людей, особенно мужчин, что теперь хочу именно слов. Красивых, простых, и чтобы много. Тех, что идут от сердца. Которые внутри не удержишь, потому что жгут они душу.
Да и потому что не за чем.
— Любишь ты разбрасываться громкими фразочками, — шепчу обескураженно.
— Ты ошибаешься, — отвечает он. — Я ошибки допускаю. Не идеальный, признаю, но…
— Вау, — перебиваю я, — вот это самоирония! — шучу, нежно проводя по его затылку кончиками пальцев. Трогать его хочу. Весь вечер. Касаться, гладить. Я, кажется, так сильно отвыкла от простых искренних слов, что сейчас внутри плавлюсь, а вслух пытаюсь всё снова в шутку свести. Я просто не знаю, как себя вести.
Надо ведь просто ответить: И я тебя.
И я тебя, кажется. Наверное. Только без «кажется» и без «наверное». Но я молчу, потому что просто не умею так открываться. Какой-то стопор внутри. Никак не могу от него избавиться.
Хорошо, что Денису пофигу. Как и обычно, впрочем.
— Но ты тоже та еще коза, признай, — склоняет голову чуть набок.
Пожимаю плечами.
— О, я — да. Почему ты меня терпишь?
— Сам не знаю. Не заметил, как втянулся.
Я смеюсь, не могу удержаться! Кажется таким глупым, что мы весь вечер друг друга игнорировали, делали вид, что едва знакомы.
Устроили театр. Когда я руки себе раздирала, он приезжал, целовал, ругался. Когда его избили, я бегала к нему с бульонами. Переживала.
А в ресторане роли играем. Незнакомцы мы будто. Для кого этот спектакль?
Когда он ушел с Андреем, я подумала, что он не вернется.
— Любишь, значит? Меня, — шепчу я.
— Ага, — кивает, обнимая покрепче. — Можешь использовать как оружие.
