Но раз Пенелопа намерена появиться там этим вечером, значит… значит, и ему, Колину, придется направить туда свои стопы.
Глава 7"
"В среду на музыкальном вечере у Смайт-Смитов Колин Бриджертон собрал вокруг себя целый букет юных особ, причитавших над его раненой рукой.
Что касается происхождения раны, то мистер Бриджертон проявил удручающую скрытность в этом вопросе. Зато автор этих строк с уверенностью может сказать, что мистера Бриджертона утомили обрушившиеся на него знаки внимания. Как он признался своему брату Энтони, он сожалеет, что не оставил эту (непечатное слово) повязку дома.
«Светские новости от леди Уистлдаун», 16 апреля 1824 годаНу зачем, зачем она мучает себя?
Каждый год курьер приносил приглашение, и каждый год Пенелопа давала себе клятву, что больше никогда, Бог свидетель, она не появится на музыкальном вечере у Смайт-Смитов.
И тем не менее каждый год она сидела в музыкальной гостиной Смайт-Смитов, отчаянно стараясь не корчиться (хотя бы видимо), когда очередное поколение девиц Смайт-Смит калечило бедного Моцарта в его музыкальном воплощении.
Это было мучительно. Ужасно, невыносимо, чудовищно. Она не могла подобрать подходящего слова, чтобы выразить свои ощущения.
Положение усугублялось еще и тем, что Пенелопа всегда оказывалась в первых рядах, что было настоящей пыткой. И не только для ее ушей. Каждые несколько лет среди девиц Смайт-Смит появлялась одна, казалось, понимавшая, что участвует в действе, которое нельзя назвать иначе, чем преступлением по отношению к слушателям.
И пока остальные девушки самозабвенно терзали свои скрипки и фортепьяно, эта бедняжка исполняла свой номер со страдальческим видом – столь знакомым Пенелопе.
Так выглядел бы человек, желающий оказаться где угодно, но только не там, где он находится в данный момент. И как бы он ни старался скрыть свои чувства, они проступали в уголках плотно сжатых губ и, конечно же, во взгляде, скользившем поверх чужих голов.
Видит Бог, лицо Пенелопы часто приобретало подобное выражение.
Возможно, по этой причине ей никогда не удавалось остаться дома, когда Смайт-Смиты устраивали свои вечера. Должен же кто-то ободряюще улыбаться и делать вид, что наслаждается музыкой.
К тому же это случалось не чаще чем раз в год.
И все же, сидя в гостиной Смайт-Смитов, трудно было избавиться от мысли, что здесь можно сделать целое состояние на незаметных ушных затычках.
