Она стояла в дверях, зажав рот ладонью; в ее расширившихся зрачках отражались обида, стыд и дюжина других эмоций, слишком неприятных, чтобы размышлять о них.
Это был один из самых ужасных моментов в его жизни. Собственно, Колин постарался забыть о нем. Вряд ли Пенелопа питала к нему теплые чувства – во всяком случае, не более чем многие другие женщины, – но он унизил ее. Выделить ее из всех остальных таким вот заявлением…
Это было непростительно.
Он, разумеется, извинился, и Пенелопа приняла его извинения, но Колин так и не простил себя.
И вот теперь он снова оскорбил ее. Не напрямую, разумеется, но ему следовало бы хорошенько подумать, прежде чем жаловаться ей на свою жизнь.
Проклятие, это звучит глупо даже с его личной точки зрения! На что ему жаловаться?
Не на что.
И все же Колин не мог отделаться от ощущения пустоты. Его грызла тоска по чему-то, чего он не понимал. Боже, он докатился до того, что завидует собственным братьям лишь потому, что они нашли свое призвание!
Похоже, единственный след, который он оставит в мире, это бесчисленные упоминания его персоны на страницах «Светских новостей».
Какая ирония!
Но ведь все относительно, не так ли? И в сравнении с Пенелопой ему не на что жаловаться.
А значит, ему следовало держать свои мысли при себе. Колину не хотелось думать, что у Пенелопы нет шансов устроить свое будущее, но, видимо, она права, называя себя старой девой. Кстати, довольно унизительное положение в британском обществе.
Собственно, если у кого и есть основания жаловаться, так это у Пенелопы.
Но она всегда стоически смирялась, со своей участью, хоть и была недовольна ею.
Хотя кто знает? Может, Пенелопа мечтает о другой жизни, которая не вписывается в рамки скромного существования вместе с матерью и сестрой в их доме на Маунт-стрит. Может, у нее есть тайные надежды и планы, которые она скрывает под маской достоинства и добродушия.
Может, в ней есть нечто большее, чем кажется.
Колин вздохнул. Пожалуй, он должен извиниться перед ней. Хотя в чем именно, он не представлял, да и не был уверен, что Пенелопа нуждается в его извинениях.
Но нужно же как-то исправлять ситуацию.
О черт! Придется, видимо, посетить музыкальный вечер у Смайт-Смитов, Это ежегодное событие служило дьявольским испытанием для каждого, кто обладал хоть каким-то слухом. Но как только возникала уверенность, что все девицы Смайт-Смит выросли и выпорхнули из родительского гнезда, на их месте появлялась очередная кузина, еще более бесталанная, чем предыдущие.
