Так какого хуя мне не спалось?
Смотрю в темный омут ее глаз, и меня прошибает. Только что она гладила мои плечи, смотрела точно с тем выражением лица, с которым я видел ее в доме. Когда не знала, что я там стою и заглядываю в окно.
Значит ей важно, чтобы я этого не видел.
Но почему она прячется? Мне блядь что, теперь спать вечно?
— Да нахуй, — хватаю за хрупкие плечи, рывком притягиваю к себе.
Я не знаю, какая нужна терапия. Не знаю, что тут может помочь. Я просто заебался без неё, потому что никого кроме неё не хочу.
— Демид! Что ты делаешь? — она широко распахивает глаза, и я нависаю над ней, упираясь руками в стену.
— А ты не видишь? — мы оба дышим глубоко и надсадно. Она опускает глаза и натыкается на мой вздыбленный пах. Снова смотрит в упор, и до меня доходит, что она восприняла мой стояк как обычную физиологию.
Утренняя блядь эрекция. Хотя я понятия не имею, какое сейчас время суток.
Наклоняюсь совсем низко, теперь мы дышим почти друг другу в губы.
— Это не то, Арина. Просто совсем без тебя стало хуево, веришь? Пока не видел тебя, держался.
А теперь все. Не могу больше.
Она шокировано отшатывается, издает короткий всхлип. А я впиваюсь в ее рот, и в наступившей тишине ясно слышится сухой треск электрических разрядов.
Давлю ее к стене. Арина упирается в неё спиной, и внезапно мои плечи обвивают тонкие руки. Да. Да, блядь, она тоже помнит. Все помнит, как и я.
Срываю с ее плеч свой пиджак, она не сопротивляется. Наши языки сплетаются в лихорадочном танце.
— Можем обойтись без рук.
Если что, кричи, — говорю, не разрывая поцелуй. Она мотает головой, кладет руку на затылок, словно пробует. И притягивает.
Запускаю руку ей в волосы, выдергиваю шпильки, и они рассыпаются шелковым водопадом, щекочут ладони. Зарываюсь в него лицом.
Как же охуенно. Как же сука с ней охуенно. Даже просто так, без секса.
— Какая ты стала красивая, Ари, — шепчу хрипло, она почему-то всхлипывает.
— Молчи, Дем, ничего не говори. Не надо...
Сам это знаю, мне всегда лучше молчать и не пиздеть.
Но сейчас по-другому и не получится, в голове нет ни одной связной мысли, один сплошной гул. Задираю узкую юбку, плотно облегающую бедра, раздвигаю коленом стройные ножки.
Она вздрагивает, приходится призвать все силы, чтобы затормозить.
Если все, что сказала докторша-мозгоправ правда, если я стал причиной расстройства Арины, то у неё после меня никого не было. И от осознания этого внутренний измеритель эмоций зашкаливает.
Рукой касаюсь внутренней стороны бедра.
