Меня накроет волной паники, и я испорчу вечер. А Феликс слишком много работал, чтобы вот так взять и одним махом ему все испортить."
"Демид делает порывистое движение, и я завожу руки за спину, сцепляя их в замок. Неожиданная догадка снижает уровень напряженности. Вот ещё чьи прикосновения я способна вынести!
Свои собственные.
— Я тоже, Арина, — Демид покачивается вперед, слишком высокий и широкоплечий, чтобы мне не захотелось отшатнуться.
С трудом преодолеваю порыв и поднимаю повыше подбородок.
Я больше не умираю от того, что вижу тебя, Демид Ольшанский.
Потому что уже однажды умерла.
Глава 4-1
Демид
Она смотрит мне прямо в глаза. Из-под вразлет бровей смотрит, не мигая и не отводя взгляд. И как я раньше не замечал, что у неё зрачки слегка вытянуты вертикально, как у кошки?
— Ты стала похожа на кошку, — говорю сипло.
Хочется прокашляться, прочистить горло, но не выходит. Из груди вырывается спертое, хриплое дыхание, которое с трудом протискивается из легких.
Арина улыбается одними кончиками губ и делает шаг навстречу.
Потом ещё.
С тайным, болезненным удовольствием смотрю на плавные линии, гибкое тело. Просто совершенное тело. Для этого мне даже не надо ее раздевать, я все помню. И все вижу.
Передо мной уже не вчерашний подросток, это охуенная женщина, которая одним взглядом приводит мой член в состояние твердотопливной субстанции.
И движется она как кошка, с ведьминской грацией.
— Де-ем... Де-ма-а.... — тянет лениво, смотрит с прищуром.
Кладет руки на затылок, гладит короткий ежик.
Я помню, она любила щекотать о него ладони.
Наклоняется к уху, прикусывает мочку. Зализывает.
— Скучал, Дем? — спрашивает шепотом, от которого яйца поджимаются, а в паху скручивается болезненный узел.
Она всегда знала как меня завести. С пол пинка.
За три года ничего не изменилось, разве ускорилось.
Беру тонкие шлейки платья, лежащие на плечах, и коротким движением разрываю на две части. Они повисают в руках бесполезными клочками, а я впиваюсь жадным взглядом в безупречные полушария груди.
Они все такие же упругие и так же идеально ложатся в ладони. Но сейчас меня хватает разве что на пробежаться языком, задевая затвердевшие вершинки.
Потом. Все у нас будет. Сейчас я хочу войти в неё, толкнуться в узкую тугую девчонку, которая когда-то была только моей.
Отбрасываю в стороны остатки того, что ещё недавно было платьем, подхватываю Арину под совершенные, идеальные бедра. Она такая же легенькая как и прежде.
